Холод

– У тебя самого есть какие-то предположения? – спросил Саб.

– Пока нет, – Скрипач прикусил губу. – То есть на самом деле вроде бы есть, но это безумие какое-то получается. Ладно, пока не будем торопиться. Эри, сиди здесь. Саб, пошли помогать, Ит вызывает.

* * *

– …сейчас не справится. Потому что даже на биощупах и при сохранности это вмешательство.

– И что ты предлагаешь?

– Снизим вирусную нагрузку, полечим кровь, подкормим, поддержим. Через сутки, если организм позволит, делаем первую очередь – исправляем то, что самое критичное по сердцу.

Таким образом убираем первую мишень. Дальше…

– Ит, подожди ты с «дальше», – попросил Скрипач. – Я предлагаю подстраховаться с печенью, и взять фрагмент на доращивание. Потому что своя печень ты сам видел, какая. И сколько там придется удалять, ты видел тоже.

– Хорошо, завтра же и возьмем. Если завтра всё проходит удачно, еще через сутки заходим на второстепенные мишени – каверна в правом легком и селезенка.

– Ты забыл про почки, желудок, и кишечник, – напомнил Саб ехидно.

 – Короче, весь набор. И всё в приоритете. Не пойму, его что, вообще никогда не лечили, что ли?

– Не пойму, ты в мирах первого-второго уровня вообще никогда не работал, что ли? – в тон ему ответил Ит. – Не лечили, видимо. И зрение не корректировали. Можешь поглядеть, какие чудесные очки я у него в кармане нашел. Вон, лежат, у запасного модуля. Не бойся, я их простерилизовал, если ты об этом.

– Очки? – с интересом переспросил Саб.

– Ну да, очки. Сильные очки, но, судя по тому, что я успел посмотреть, даже эти сильные очки были для него слабыми.

Ладно, глаза мы потом сделаем, если вообще его вытащить получится, – Ит задумался. – Его не только не лечили, Саб. Он работал, судя по всему, фактически на убой. Все руки, до локтей, в старых химических ожогах. На голове полно порезов, по всей видимости, голову он либо сам постоянно брил, либо ему брили.

– Он голодал? – спросил Саб, нахмурившись.

– Последние месяцы – однозначно да, – подтвердил Скрипач.

 – В этом как раз ничего удивительного нет, при циррозе это закономерно. Есть он, скорее всего, не мог, потому что была частая рвота – тоже закономерно. Вообще, тут не позавидуешь – вот так паршиво умирать. Это мучительно, и это больно.

– А почему он такой жутко грязный? – спросила Эри по связи. Она поняла, что в медблок ее не допустят, и решила, что беседовать можно и из рубки. – Ужасно грязный. И запах там был…

– Сейчас запаха уже нет, – успокоил Ит.