Холод

 – Я кое-что начинаю чувствовать, кажется.

– И как выглядит то, что ты чувствуешь? – требовательно спросил Скрипач.

– Фрактал… он существует весь. Одновременно. Я раньше не понимала, а сейчас… – девушка задумалась. – Мне кажется, не обязательно понимать, как это получается, главное – просто знать, что он есть весь. Целиком.

Они сидели сейчас в кают-компании, ужинали – но за разговором про ужин все позабыли. «Горизонт» уже три или четыре раза убирал, а затем снова выставлял на стол тарелки с едой, но все его усилия были впустую.

Тарелок просто никто не замечал.

– Мы, может, и не поймем. А вот Берта и Ри поняли бы, – удрученно заметил Ит. – Эри, то, о чем ты говоришь, не может не иметь математического отображения. Чтобы осознать происходящее, нам нужно найти их.

– Найдем, – пожала плечами Эри. – Но мне вообще-то надо сначала точку найти. Тут. Из которой можно строить мост. Я, конечно, понимаю, что вы сейчас лечите папу, но…

– Он нам не совсем папа, – возразил Ит. – Это предок, с которого началась… наша пара, если угодно.

– Времени нет, – напомнила Эри. – Так что…

– Какая разница? – Саб, кажется, разозлился. – И вообще, мы ужинать будем? Эй, Люся, как тебя там. Верни тарелку, куда ты ее снова уволок?

* * *

Этой ночью дежурил Саб, хотя и Ит, и Скрипач знали, что его дежурство будет выглядеть следующим образом: он просто сделает себе в медблоке кровать, и завалится спать. Утруждать себя ночными бдениям Саб не собирается, это точно. Впрочем, в бдениях и необходимости особенной нет.

Кили давно уже вне опасности, его, конечно, придется полечить, но одно дело – полечить, а другое – вытащить с того света. Сейчас уже не надо вытаскивать. Вытащили. Поэтому можно лечь спать так, как привыкли – в одной каюте, на одной кровати. Как всегда.

– Странное ощущение, – шепотом сказал Скрипач. – Вроде бы ничего не изменилось, но теперь… теперь я знаю, что ты – мой брат. На самом деле брат. Помнишь, сколько мы врали, что мы братья? А, оказывается, говорили правду.

– Помню, конечно, – Ит вздохнул. – Изначально да, видимо… только мы давно не братья, рыжий. Мы нечто большее. Я пытаюсь примерить это на себя, но… у меня плохо получается, – признался он. – И потом. Знаешь, я думаю…

– О чем? – Скрипач говорил шепотом, хотя в этом не было никакой необходимости.

– Значит, она всё-таки была, – прошептал Ит в ответ.

– Кто?

– Мама. Значит, у нас все-таки была мама, понимаешь? И она сейчас где-то есть… – Ит глубоко вздохнул.