Дорога из пепла и стекла

 – Но я не знаю, сколько нужно живое существо так держать, чтобы получилось вот такое.

– Ммм… нет, – покачал головой Скрипач. – В гибере мышцы так деградировать не могут. Что-то ещё, наверное. Мы не знаем, что с нами делали. И зачем. И кто. И… чёрт, так, ладно. Не надо сейчас про это. Давай лучше про дом.

– Давай, – с облегчением согласился Ит. – У меня, кстати, появилась ещё одна версия.

– Выкладывай, – приказал Скрипач.

– Рифат мог здесь жить до некоторых событий. Не факт, что в этом доме, но неподалеку, то есть про дом он знал.

Потом случилось… что-то. Если принять во внимание Слепого Стрелка, то произойти могло что угодно, но Рифат по какой-то причине вернулся в этот дом, и в нём поселился. Не исключено, что из-за того, что идти ему просто больше некуда. Да и подруга поблизости живет, ещё один повод остаться.

– Логично, – покивал Скрипач. – Вполне может быть. А чем эта версия принципиально отличается от моей?

– Я не закончил, погоди, – попросил Ит. – Так вот. Давай попробуем выяснить, не может ли каким-то образом Рифат являться кем-то, кто имеет отношение к сигнатуре, в которой мы находимся? Вспомни Пятого и Лина.

Среди тех, с кем они общались, не было никого случайного. Допустим, мы идем по пути, предназначенном для той пары… которой на самом деле нет. Может эта встреча что-то для них значить? Не для нас, рыжий. Для них.

– Вот даже как, – покачал головой Скрипач. – Если честно, чёрт его знает, Ит. Может, не исключено. Точнее, эта встреча значила бы что-то для них – но не сейчас, а сто пятьдесят лет назад.

Тогда, когда мы вошли в систему, и сигнатура стала отрабатывать поток событий, который…

– Э, нет, – покачал головой Ит. – Не так, рыжий. Вовсе не так. Мы не знаем, сколько прошло времени с тех пор, как мы оказались в локации Киую, и попали неизвестно куда. Но если судить по общему состоянию, мы могли находиться… где-то, знать бы, где… и год, и два, и три. Или даже больше. Я ставлю лет на пять, как минимум, если согласиться с версией, что причина деградации – не гибер.

Подходящий срок для превращения организма в кисель, которым он сейчас является. И твой организм, и мой. А травмы – это уже так, довесочек. Они свежие. Ну, те, которые превратили нас в калек. Есть и старые, ты же заметил?

– Заметил, заметил, но это так, хрень какая-то. Мелкие ожоги, порезы. Фигня. Не смертельно уж точно.

– Да, не смертельно, – согласился Ит. – Но кому, и зачем понадобилось делать это с нами? А ещё мы не помним. Ничего. Вообще.