Слепой стрелок

 – У меня это просто где-то внутри, оно болит, и мне нужно, чтобы болело ещё сильнее. Понимаешь? Мне просто это нужно. Так что идёмте, пока не стемнело.

***

Против ожидания, вход в главный корпус высотного здания на Котельнической никто не охранял. Вошли, пустой холл отозвался шагам гулким прохладным эхом. Берта немного прошла вперед, и подняла голову. Вот оно, извечное, то, с чем она ждала свидания уже давно. Высокие арочные двери, треугольник холла, четыре лифта, бело-синие барельефы, и ротонда – до боли в глазах чистое небо, ирреальное облако, и дети с игрушечным самолетом.

Всё те же дети. Всё тот же холл. Всё тот же Русский Сонм. «Я превращаюсь в какую-то функцию, – отрешенно подумала Берта. – Мы все превращаемся в функции. Вот же странно. Когда мы были живыми, и жили в этом доме, я тысячи раз проходила этот холл, торопясь или неспешно, и редко смотрела наверх. А теперь, стоит мне попасть в любой осколок, первое, что я хочу сделать, это придти сюда и посмотреть. Убедиться? В чём? Если бы я знала. И откуда эта мысль, о том, что мы были живыми? Мы вроде бы ещё здесь, и умирать не собираемся. Лезет в голову непонятно что…»

Ит подошел к ней, встревожено посмотрел в глаза, и осторожно взял за руку.

– Маленькая, с тобой всё в порядке? – спросил он тихо.

– А? – Берта попыталась улыбнуться. – Да, родной, всё хорошо. Просто подумалось… неважно.

– О чём ты? – Ит нахмурился.

– Ты, кажется, и сам уже понял, – вздохнула Берта. Ит в ответ медленно кивнул.

– Кажется, понял, – эхом отозвался он.

– Ит, рыжий, я давно хотел спросить, – вдруг осторожно начал Пятый. – Этот холл… тут ведь с вами что-то случилось, да? Верно? Я никогда не спрашивал, но я-мы-я не можем этого не чувствовать. В других мирах Сонма это тоже было. Ведь так?

Скрипач, до этого стоявший в некотором отдалении, подошел к остальным, и кивнул.

– Случилось, – ответил он. – Я… его избил. На Терре-ноль. В этом самом холле. Много-много лет назад. Ты прав.

– Вот только больно было не из-за того, что избил, – продолжил Пятый.

 – Из-за другого. И… народ, мы два года говорили про маркеры. Про поиск. Но я только сейчас понял.

– Что именно? – спросил Фэб.

– Мы упустили из вида самый главный маркер, – вздохнул Пятый. – А ведь он на самом виду. И постоянно был с нами.

– Какой же? – нахмурился Фэб.

– Больно, – беззвучно произнес Пятый. – Если нам самим от того, что мы видим, будет больно, мы на правильном пути. Если больно, то мы всё делаем верно.