Слепой стрелок

Неразумные дети в единицах и большинстве двоек, сумрачные подростки – тройки, молодые, но уже осознающие себя, как должно, четверки, рассудительные пятерки и шестерки, уже взрослые, и много понимающие, и, начиная от миров седьмого уровня – крайне осторожные в суждениях и решениях семерки и восьмерки. И, практически на грани, девятки и десятки, всегда закрытые, изолированные, не контактные, не сотрудничающие. Далеко не все миры достигают подобных уровней развития, их мало. Совсем мало. Старые, мудрые цивилизации, слишком хорошо осознающие сам факт собственной же зыбкости и конечности.

А если уже совсем честно – смертности, и, в ряде случаев, невозможности продолжать существование в прежнем качестве.

– Ит, о чем задумался? – спросил Кир. Оказывается, он уже вышли к реке, неподалеку от высотки, и Пятый с Лином и Скрипачом отправились за мороженым, чтобы хоть как-то разбавить тягостное впечатление от прогулки.

– А? Да так, – Ит пожал плечами. – Не люблю тройки.

– Да кто ж их любит, – Кир вздохнул.

 – Какой-то ты смурной последние дни.

– Есть такое дело, – покивал Ит. – Именно что смурной. Предчувствие у меня нехорошее, если честно. Но почему и откуда, понять не могу. Причин нет, а предчувствие есть.

– Опять ты за старое, – Кир вздохнул. – На счет чего хоть предчувствие, можешь понять?

– В том-то и дело, что нет, – Ит с досадой покачал головой. – Ерунда какая-то, вот честно. Ни откуда, ни почему… а, ну на фиг, – он махнул рукой. – Будем считать, что я просто устал.

Два последних года выдались какие-то нервные.

– Значит, устал, – покивал Кир. – О, морожено тащат, – оживился он. – Слушай, ну хоть мороженое местное тебе нравится, а, псих?

– Да нравится мне всё, – Ит умоляюще взглянул на Кира. – И погода, и мороженое, и что первую мишень нашли. Просто предчувствие это… ладно. Всё. Проехали.

***

– Не должна бы помнить, но, тем не менее, помню, – женщина усмехнулась. Она была моложавая, яркая, но возраст, и немалый, чувствовался – манерность, обороты речи, движения выдавали в ней человека хорошо пожившего, и много повидавшего на своём веку.

 – Когда вы сказали, я и сама удивилась. Надо же, Варька не пропала из памяти, оказывается. Странно.

– Почему странно? – осторожно спросила Берта.

– Уровень не наш, – женщина дёрнула плечом. – Где были мы, и где это… мышиное семейство.

– Кристина, почему мышиное семейство? – спросила Эри.

– Лучше Крис, – поправила женщина. – Они были бедные.