Когда уходит печаль

Пришлось им срочно возвращаться, – женщина вздохнула. – Вот не знаю теперь, в каком состоянии мать застану. И застану ли…

– Обязательно застанете! – уверенно заявила Люба. – А может, ещё и выздоровеет ваша мама!

– Это одному Богу теперь известно… Любаша, что же ты так плохо ешь сама? Я вон, гляди, наворачиваю за обе щёки, а ты как птичка-невеличка, ей богу.

– А я на ночь вообще мало ем, Ирина Вячеславовна. С детства так повелось. При нашей работе ведь за питанием надо строго следить, сами понимаете.

Иначе распуститься недолго.

– Тут я с тобой согласна и даже больше тебе скажу – при любой работе надо за собой следить, чтобы не превратиться в такую квашню, как я! – усмехнулась толстуха. – Так что всё ты правильно понимаешь и делаешь. Только иногда можно и побаловать себя, тем более в твоём возрасте. Приезжаешь после очередного рейса домой, к папе с мамой, а там мамины пирожки да оладушки – как тут не порадовать себя за все лишения колёсной жизни?

– Если есть дом с папой и мамой, то можно и побаловать, – улыбнулась Люба.

– А у тебя нет, что ли?

– Неа, ни того, ни другого.

– Где же ты живёшь, Любаша? И с кем?

– Здесь. А гостей вон сколько у меня, полный вагон! Да каждый день разные, не соскучишься! – рассмеялась Люба беззаботно.

– Нет, я имею в виду, когда на родной берег сходишь. Квартиру или комнату снимаешь? Или в общаге от ржд? И в каком городе?

– Не снимаю, Ирина Вячеславовна. Я здесь живу, понимаете? – девушка похлопала по полке, на которой сидела.

 – Всегда. Ну, не только в этом поезде, конечно. Перемещаюсь из состава в состав, благо вещей не нажила. Но на родной берег, как вы сказали, не схожу. Мой родной берег – железная дорога.

– Ты шутишь! – раскрыла рот толстуха. – Такого не может быть!

– Раз я так живу, значит, может. А ничего удивительного я в этом и не вижу. Каждый живёт так, как хочет, ведь правда? А мне именно так и нравится жить. Очень нравится!

– У меня голова кру?гом идёт! Это настолько невероятно, что даже поверить трудно.

Но скажи, сколько уже времени ты так живёшь?

– Да сколько себя помню.

– То есть? – совсем растерялась женщина. – И что, и даже родилась в поезде?

– И даже родилась. Мама моя ведь тоже проводницей была, до последнего дня беременности работала, тут и разродилась. Ей очень повезло, что бригадиром поезда в том рейсе был Иван Иванович Разгуляев, доброй души человек и в прошлом фельдшер. Он меня и принимал.