Что было, что будет, чем сердце успокоится

 – А бабуля моя, царство ей небесное, всё про тебя поняла ещё тогда! Помнишь, что она тебе сказала, а?

– Она много чего болтала, – проворчала я. – Язык у старушки без дела находиться не мог, так и норовил какую-нибудь гадость ляпнуть!

– А сказала она, – не унималась Ленка, – что дремлют в тебе до поры до времени силы, сама знаешь, какие! Так что карты эти тебе не зря в руки попали, знак это, подруга!

– Да, знак… – кивнула я. – Что уже давно мне пора было перестать чепуху слушать, которую ты мне тут втираешь!

– Ага, я же говорила, что ты со мной согласна!

– Говорила она… – Я помолчала.

 – Ну и что мне теперь с этим делать, а?

– А то ты не знаешь! Я же вижу, ты уже давно всё решила, и без моих подсказок! Ну, скажи, что не так?!

– Не скажу…

– Вот и с папашей Гройсом у тебя не выгорело. Одно к одному, да, Танюш?

– Если бы не эта змеюка подлая! – тут же вскинулась я. – Ничего, они ещё пожалеют, что не взяли меня, вот увидишь!

– А у меня от бабки тетрадки кое-какие остались… – негромко пробормотала Ленка.

– Ты мне не говорила!

– Теперь говорю! Ну что, лезть в чуланчик?

– Что с тобой поделаешь! – вздохнула я. – Ладно, лезь, но смотри, подруга, – если что случится, на твоей совести будет, поняла?

– Откуда у меня совесть, – хихикнула та, но примолкла под моим негодующим взглядом. – Да, поняла, поняла, Тань, что я, Валерка, что ли?

– Звала, ласточка моя? – тут же просунулась в дверь мужская голова.

Глаза у Валерки масляно блестели.

Мы с Ленкой переглянулись.

– Вот ирод! Нашёл-таки!

– Ты о чём, кисонька? – икнул он и испуганно зажал рот рукой. – А я вам конфетки достал, шоколадные…

– Ну, гад, я сейчас из тебя самого конфет налеплю!

Лена вскочила, Валерка заметался, а я отвернулась. Знакомая картинка, сто тысяч раз проходили и не один ещё проходить будем. Сейчас Ленка поорёт, ногами потопает, истерику закатит, а потом возьмёт своего благоверного в охапку, слезами и слюнями изотрёт, да размякшего в постельку мягкую уложит.

Ещё и одеяльце подоткнёт, чтобы не раскрывался «ирод». А утром возникнет перед ним со стаканом рассола в руке и вселенской печалью в глазах… Угораздило же мою подругу так вляпаться! А ведь до замужества была нормальной бабой с трезвой головой на плечах. Лишь бы сама пить не начала, но тогда уж держись, Валерий Всеволодович, со света сживу, живым в землю закопаю!

– Татка, ты чего? – Ленка в испуге оглянулась на меня. Валерка замер.