Ничего, кроме правды

Он будто бы предвидит, что случится с ним в будущем. В мнимом будущем, разумеется, и в психиатрии такая патология даже имеет название. Проспективный бред, или бред предвосхищения…

– Вот спасибо за проведённую параллель, – сухо сказала я.

– Ну это же я так, просто для примера рассказал! – опомнился Тарханов. – Я только хотел у тебя уточнить, с чем связаны твои тревоги…

– Ну уж только не с этим твоим проспективным бредом! Мне вообще никогда не снятся сны, понятно?

– Снятся, Соня, снятся, – Юра хоть и смутился, но говорил тем не менее уверенно.

– Ну, значит, я как раз не помню! – резко ответила я.

Я уже пожалела о своей откровенности, и проницательный Тарханов, конечно, это сразу понял.

– Соня, прости меня! – он накрыл мою ладонь своею. – Я дурак и несу какой-то бред!

– Проспективный! – хмуро проворчала я.

– Он самый, – Юра расплылся в извиняющейся и такой обаятельной улыбке, что мне тут же стало стыдно за себя.

– Ладно, проехали! – тряхнула я решительно головой, казня себя за желание всунуть старинного друга в мышеловку вместо себя. Ничего, сама справлюсь, не маленькая. – Ну их, наши бредовые проблемы, давай лучше выпьем!

– Какая здравая мысль! – усмехнулся он и вновь наполнил наши бокалы вином. – Предлагаю тост! За то, чтобы самые наши прекрасные и удивительные сны превращались в подлинную реальность!

– Это довольно опасное пожелание, Юра!

– А и пусть! Главное, чтобы последствия не навредили другим людям, но я уверен, дорогая моя, что ни ты, ни я не желаем никому зла даже в снах! А значит – за воплощённые сновидения!

– За воплощённые сновидения… – эхом откликнулась я, заглушая звоном бокала нервный всполох собственного сердца.

Глава 5

– Опаньки! А что такое? Почему это мы одни, совсем одни? – сидящий на подоконнике выпустил в потолок колечко дыма и весело помотал ногами, обутыми в ярко-белые кроссовки.

– Не твоё дело, – грубо ответила я, тщетно пытаясь отыскать ключи в сумочке. «Меньше надо пить», – пронеслось в моей гудящей голове.

– Как раз моё, голуба моя.

– Да пошёл ты!

Ключи нашлись, но неловкие пальцы теперь никак не могли нащупать замочную скважину.

– Меньше надо пить, доктор! – Окурок полетел в банку, белые кроссовки протопали ко мне, и ключ, решительно выхваченный из моих рук, мягко вбуравился в тёмную щель.