ВРЕМЯ ЛАСТОЧЕК. Роман о первой любви

С высокого берега открывался вид на остров со шпильком, выбитым коровами до песка. И на самих коров, рыже-бурое стадо которых рассеялось по острову. На той стороне Сейма лежал луг, который иначе как «светлыя дали» нельзя было назвать, не вспомнив Гоголя с его описаниями роскошеств малороссийской природы. Дали были бесконечны, а справа, скобкой леса, с песочного цвета полем посередине, вырастала из долинной черты Меловая гора. Место дикое и пленительное, откуда временами можно было рукой, с дерева, потрогать облака.

Слева Сейм делал петли, тек дикими меандрами, первобытно изгибался и обнимал речушками, озерками, затонами свою пойменную землю, данную древним ледником ему в полное владение. Справа ровная набережная улица глядела окошками хат на закат, а под берегом лежали рыбы лодок, иные перевернутые вверх доньями, иные стоящие на воде. Стада гусей и уток будили воду у берегов. На противоположной стороне – тростник, растущий только на притоке Сейма, на Гончарке: тростник, которым крыли хаты в один присест, хранил в себе белых цапель и лебедей, вальдшнепов, выпей и редких желтозобых пеликанов.

Ветер растрепал Лизе волосы, и они, поднявшись, превратились в пожар над ее головой, да еще закатное солнце добавило им золота. Глеб отвернулся от этого видения, от тонких губ Лизы, приоткрытых от созерцания красоты, от ее покатого лба и какого-то невероятного профиля, который он видел только в учебнике истории за шестой класс, в разделе итальянского Возрождения. По всем признакам Лиза пришла откуда-то из космоса, чтобы погубить его грешную душу и унести ее с собой.

Леля, заметив, как Глеб вылупился на Лизу, потянула его дальше.

– Идем за бухарестом-то.

– Идем, – эхом ответил Глеб. – А ты заметила, что она нашей масти? Рыже-белая…

– Дурак! – криво усмехнулась Лелька. – Совсем кукушечку стрёс, девку с коровой сравниваешь.

Глеб обнял ее за плечо, сунул руку в карман, и они пошли дальше. За ними пошла не очень трезвая Лиза.

Дойдя до Шубышкиной хаты, Глеб уже все понял для себя.

Он пропал и теперь будет пробовать как-то противостоять или… гибнуть.

Лиза впервые оказалась в хате под соломой и с земляными полами. Некоторые окна были забиты досками для тепла. Майский ветер гулял по нищенской обстановке. По полу лазил самый младший головастый шубышонок, трехлетний Пашка. Отец и мать семейства пили за столом непонятное зелье из пластиковой бутылки.

– Спробуй, только выгнали, – предложил хрипатый и усатый Шубышкин.