ВРЕМЯ ЛАСТОЧЕК. Роман о первой любви

Тяжело подошла Нина Васильевна, отперла. На гладком и толстом лице ее выразилась приветная улыбка. Глебу она сразу понравилась.

– Добра дня вам в хату, – выдавил Глеб, поправляя воротничок.

– Здравствуйте.

– Мне сказали, что у вас можно поработать.

– Да, можно… но это к мужу… Борис! – позвала Нина Васильевна, поправляя фартук. – Заходите, песик у нас еще щенок. Не укусит.

Песик, напротив, скакал и ласкался к Глебу. Тот схватил его в объятия.

– Бимка, ах ты стервец такой, тоже к москвичам переехал, да? Ну, теперь тебя тут откормят хоть.

Ушастый Бимка лизал Глебу лицо.

– Это ж я его спас… у Отченаша сука ощенилась, Рута… да вы видели ее… семь щенков было… вот одного я отбил, домой его брал… выкормил… потом, когда он такой красавец стал, ну какой же ты красавец вырос… всем стал нужен, да?

Бим, словно поддакивая, погавкивал и радовался, подрагивая палевой шкурой, и вместе с хвостом от радости заносило его задние ноги. Нина Васильевна хотела спросить, кто же еще переехал к москвичам, но не посмела.

Тут уже подошел Григорьич. Огромный мужик с бородой и очень щербатыми зубами. С прищуром и подозрением он протянул руку. Глеб поздоровался.

– Однако… – хмыкнул Григорьич на твердое рукопожатие Глеба, словно оценив его. – Я Борис Григорьевич. И что ты умеешь?

Нина Васильевна отошла, оставив их вдвоем.

– Все умею.

– Нет, так не говорят… Ты скажи, можно я покажу свои… ну, навыки, а вы посмотрите и решите, нужен я вам или нет?

Глеб улыбнулся.

– Можно Машку за ляжку и козу на возу, а у нас так не пойдет. Вы говорите, что вам надо, и я все сделаю.

– А! Так ты еще и поговорить… ну, хорошо… Ты договорись тогда с кем-нибудь… барашка мне.

– Ярку или барана?

– Да что той ярки… давай барашка. Хорошего только. Молодого.

– К коему часу вам того барана?

– Ну… чем быстрее, тем лучше.

Глеб с улыбкой вышел со двора. Дело выгорело, будет он с работой.

***

Ночью Глеб, экипировавшись во все черное, пошел на овчарню за барашком.

Повязав голову серой рубахой, с засученными рукавами и босой, чтобы не издавать звуков, Глеб переметнулся через изгородь. Где-то в селе залаяли собаки. В сторожке светилось окно. Сторож спал, наработавшись в колхозных сараях. Глеб еще днем к нему приходил с хорошим таким путячим самогоном, от которого его самого можно было вынести, как барана.

Отара спала, перебекиваясь между собой, словно считала: ты здесь? первый, первый, я второй, и я здесь.