Сломанный ангел

– Госпожа, вам нравится платье? Или подберем что-нибудь другое?

Су Нан повернулась к зеркалу, огладила себя по бокам – блестящая ткань напоминала чешую змеи, чуть изогнулась, дабы удостовериться – тату пряталось под нижним краем выреза, не выдавая свою хозяйку.

– Нет, оно превосходно.

Только косички смотрелись еще нелепее, но она не станет идти на уступки и распускать волосы.

Встала на туфли, чуть покачалась, находя баланс. Ходить на каблуках, драться на каблуках, бегать на них – этому ее учили долго и упорно.

Прошлась по примерочной и улыбнулась. Быть красивой ей нравилось, чтобы там не говорил учитель о неподобающем восхвалении своей внешности.

– И что за птичка у нас сегодня? Давайте посмотрим… – спросили по-английски, а затем в примерочную без спроса шагнул чуть полноватый мужчина-европеец. Су Нан перехватила испуганный взгляд продавщицы и опустила руку, разжимая сжавшийся кулак. Под лампами блеснул бритый череп, искрой сверкнула серьга в ухе. Су Нан вдохнула облако горьковато-сладкой туалетной воды, поймала изучающий взгляд мужчины и ответила столь же пристальным.

Идеально сидящий темно-синий костюм с ярко-желтым шейным платком дополняли дорогие туфли, тросточка и белоснежная улыбка идеальных зубов.

Бельгиец? Француз или немец?

– Мадмуазель, – поклонился мужчина и попробовал провернуть поцелуй ее руки.

Француз.

– Вы кто? И по какому праву здесь? – Су Нан для гарантии убрала руку за спину, уловила насмешку на губах француза и отругала себя. Учитель, как всегда, прав.

Она совершенно не готова к подобным ситуациям. И то, что роль роковой женщины ей никогда не нравилась, не служит оправданием. Она должна уметь примерять на себя любую роль от продажной девки до великосветской львицы. Пусть в Корее не приняты прикосновения, как и дружеские поцелуи, но у иностранцев свои традиции, которые требуют к себе уважения.

– О, мадмуазель! – в глазах мужчины загорелись лукавые огоньки, – я рассчитывал найти здесь колибри, а меня ждал хищный беркут. Какой сюрприз! Шарль Луарэ, к вашим услугам.

Сегодня я – ваша крестная фея. Не скрою, вы – сложная задача, но Шарль любит сложности. Прошу, – и он толкнул зеркало, за которым пряталась гримерная.

Су Нан опасливо оглядела царство зеркал, баночек, кисточек и, демон знает, каких приспособлений.

– Мое время, мадмуазель, как и ваше, стоит дорого. Не будем его терять, – он указал на крутящийся стул.

– Я… – Су Нан запнулась, потом решительно села в кресло. Беркут, значит.