Обручённые небесами

Однако Нестор достал из кармана целую горсть монет и поспешил остановить его:

– Да полно тебе мести-то, родимый! Такую красоту сметаешь! Только портишь романтический пейзаж и силы тратишь зря. Ступай к жене и детям, баранками их накорми. Ступай!

– Да тут не то что на баранки, тут, пожалуй, на целый стол свадебный хватит! – ошеломлённо и радостно воскликнул Антип, пересыпая на грубой немытой ладони блестящие барские монеты.

– Что же ты стоишь? Беги, корми семью! Время ужинать скоро придёт!

– Я, барин, и не обедал-то сегодня.

И о детях не знаю, ели чего али нет. Рад бы пойти, да только батюшка ваш шкуру с меня спустит, коли увидит, что я до конца не подмёл.

– Не посмеет. Я скажу, что отпустил тебя.

– Благодарствую, барин, – в глазах пожилого крестьянина вновь заблестели слёзы, и он припал устами к руке хозяина. – Благодетель вы наш…. Без вас, уж верно, от голода и от болезней пропали бы.

– Ну, полно, Антип! Ты же знаешь: я такого не люблю, – признался Нестор. – Ступай лучше домой, жену крепко поцелуй.

Я к ней сегодня посыльного с лекарством пришлю. Как поужинаете, за помощью к соседям обратись. Предложишь денег – охотно помогут тебе крышу починить. Но только вперёд не давай.

Мне не хотелось оставаться в стороне, и я решила помочь чужому горю тем, что имею.

– Вот, подари своей Манефе, Антип, – сняв с запястья великоватый мне браслет из белых жемчужин, сказала я, – У меня таких шкатулка целая, а у неё ни одного, наверно, нет.

– Ангела Господня берёте в жёны, барин! – несмело приняв подарок, с умилением воскликнул дворник.

– Твоя правда, Антип, – согласился Нестор. – И тебе с Манефой очень повезло. Как зеницу ока жену береги. Да смотри, детей крестить не забывай! Ну что же, ступай себе с Богом!

– Всё понял, барин…. Бегу! Храни вас Господь! И вас, барышня, тоже! Вот диво-то какое! – с этими словами Антип поспешил к воротам.

По пути старик ещё несколько раз оглянулся, согрев нас благоговейным благодарным взглядом.

Несколько минут – и он, скрывшись за воротами, поспешил домой, к жене и детям. Мы с Нестором снова остались вдвоём под пёстрой сенью раскидистых старых деревьев, на центральной аллее, у безжизненно застывшего до весны круглого фонтана. Фонтан не работал, хотя на улице ещё было тепло.

– Отец с нетерпением ждёт ноября, – словно прочитав мои мысли, произнёс Нестор. – Все радуются последним тёплым денькам, но он просто проклинает их. Он ненавидит лето.