Обручённые небесами

Досада и омерзение заставили поморщиться. Я пыталась уверить себя, что Нестор никогда не предаст меня, однако всё было напрасно. Опасения, вызванные скорым приездом ведьмы, не оставляли меня в покое.

– А по мне так любит, – сказала Груня. – Ведьмами он прежде занят был, теперь всерьёз о женитьбе на барышне моей помышляет. Скучают они очень друг по другу, письма шлют….

– Как же глупа ты, девка! Обожжёшься – поймёшь, что её, любви-то, вовсе нет.

Не в силах больше ждать, я поднялась с постели и, щурясь, вгляделась в два женских силуэта.

– Ах, вы изволили проснуться, мадемуазель! – издевательски зазвучал притворно-ласковый голос Арины. – Какое чудесное исцеление!

Белокурая содержанка Виссариона произвела на меня дурное впечатление. Её равнодушное каменное лицо, стеклянный как у фарфоровый куклы высокомерный взгляд, недобрая улыбка – всё это дополнял дорогой и вульгарный наряд чёрного цвета. Другая крестьянка понравилась мне намного больше. Груня оказалась очень милой круглолицей девушкой со светлыми и ясными глазами и русыми волосами, заплетёнными в тугую и длинную косу.

Ей очень шёл надетый поверх белой сорочки голубой сарафан, простой и опрятный, отороченный вокруг шеи красной нитью.

– Барышня проснулась! Слава Богу! – перекрестившись, радостно воскликнула она.

Арина же поправила складки пышного платья из чёрного атласа и, звеня каблуками, направилась к дверям.

– Куда ты? – испуганно спросила Груня.

– К его сиятельству, – расслабленно-важным тоном уточнила Арина.

 – А ты хозяйке своей, замарашке нечёсаной умыться подай!

– По какому праву ты меня так называешь?! – не выдержала я.

Содержанка Виссариона лишь презрительно взглянула на меня и удалилась, заперев нас с Груней на ключ.

– Желаете подняться, барышня? Давайте помогу! – предложила Груня. – Туфельки надеть извольте! Полы здесь страсть какие ледяные, а болеть уж полно вам, душенька. Больных барин не любит. Вот бесился-то вчера, зверь лютый! Управляющего на меня натравил, хоть и не ихняя я, а ваша.

А управляющий-то, старый чёрт, мне оплеух надавал да в кладовке запер. Лишь поутру Арина кладовку отперла….

– Спасибо, – стараясь не обращать внимания на лёгкое головокружение и слабость, негромко сказала я и обулась. – Теперь будь добра, подай мне умыться.

– Сейчас, сейчас! – засуетилась крепостная и принесла кувшин. – Смиловался над вами Господь.… Как я рада!

– Груня, что со мной произошло? Я ничего не помню, – умывшись с её помощью, призналась я.