Любовь как она есть. Сборник рассказов и стихов

Он творческий, как истинный поэт,

Воинственный и яркий, словом – Марс!

Знакомство их как бурная река,

Быстрей и глубже, смесь страстей и дел.

И плоть его уже в её руках,

И оба тают от касаний тел.

И губ её пылающих огни,

Игривый, нежный, страстный язычок.

Одежда прочь, – сливаются они!

Она кусает с криком: «ДА! Ещё!!!».

Он входит карамелью – так тягуч,

Пульсирует, играется искусно.

Он в темном царстве – удовольствий луч.

Выходит вновь невыносимо вкусно.

Он сладостью растекся по губам,

Она от счастья радостная очень.

Вот так впервые юная мадам

Попробовала Марс (такой батончик).

    Руслан Левицкий

    @poetlevitsky

Любовь – не картошка

«Нет, Аглая Львовна оказалась-таки права. 19-я капсула сработала криво. Но кто бы мог подумать, что в наше время оборудование, не до конца прошедшее техосмотр, можно спокойно выставить в общий ангар. Это Петрищева на них нет. В его бытность такое было просто невозможно. Охламоны чёртовы, распоясались.

Ну ладно, надо как-то выбираться. Дверь вырвало с мясом, надо полагать? Ну, конечно, такой удар был. Нет, если я попаду домой, я точно напишу рапорт на имя Сквернюка, пусть разбирается. Давно пора половину поувольнять».

В дыру, недавно бывшую герметичной дверью машины времени, вдруг потянуло жареной картошкой. Игорь Семёнов, только что вдохновенно размышлявший о судьбах сослуживцев, работавших с ним бок о бок в Воложинском Институте Стратегических Общевременных Киберпространств (сокращенно ВИСОК), от удивления подскочил и больно ударился о приборную панель.

«Что это, черт побери?.. Это Марс? Это же Марс, блин? Или эти тупицы и здесь напортачили? Нет, Марс, все верно. Вот, на панели указано. 7 апреля 2035 года, за три месяца до первой успешно завершенной пилотируемой высадки человека на Марс. Специально же так рассчитывали, чтобы попасть сюда именно в это время, все переиграть и присвоить себе лавры первопроходцев. А то Институту сильно урезали финансирование, зарплаты упали и вообще в Воложине стали поговаривать о ликвидации организации.

Всё так. Я в своём уме. Да. Но картошка? Жареная картошка?!..»

Чертыхаясь, Семёнов осторожно выбрался из того, что осталось от машины времени.

Через покорёженное ударом стекло шлема было плохо видно, но то, что удалось рассмотреть, не оставляло сомнений: Семёнов находился в огромном, крытом брезентом, шатре. В нем была оборудована кухня.