Любовь как она есть. Сборник рассказов и стихов

Через что прошел. Но что запомнила ты? То, что я довел тебя до слёз? Заставил тебя всплакнуть? Это повод швырнуть мои остатки на подоконник и забыть про меня? Эх…

А теперь посмотрите на неё. Принесла большой и крепкий. Зеленый, полосаты и сладкий внутри. Натирает его с мылом. Вытирает вафельным полотенцем. Прямо у меня на глазах. С ним тебе будет лучше. Он не заставит тебя обронить твои хрустальные капли. Он лучше меня во всём. С ним тебе будет веселее, да? Глюкоза. Эндорфины. Счастье, то есть. Меня то ты ласкать и не думала.

Принесла. Отложила. Стала резать. Когда пришлось. Когда понадобилось.

Ну нет! Я это так не оставлю! Я был за тебя всем нутром. Каждой клеткой. Теперь – с меня довольно. Пора платить по счетам! Я собрал всю злость. На пределе поджал каждый свой поморщенный на солнце слой. Прыснул соком в глаз сонного Пушка, лежащего неподалеку. Кот подпрыгнул и взвизгнул. Передние лапы опрокинули зеленый шар на пол. Он с хрустом разлетелся на десятки антиаппетитных кусков. Ха-ха! Что ты скажешь теперь? Теперь он тоже заставит тебя плакать?

Пушок не унимался.

Метался по столу. Он мог бы быть хорошим футболистом. В другой жизни. А пока, он отправил меня задней лапой прямиком в окно. Пятый этаж. Четвертый. Первый. Я упал, откатился под куст. В тенек. Наконец, солнце больше не жарит меня. Не терзает остатки меня. Как она там без меня? Наверно расстроится. Может даже будет скучать. Ну что ж! Пусть научится ценить других. Тех – кто для неё готов на всё, пусть даже заставляя плакать! Не тот хорош, кто сладок и красив! А тот хорош, кто для тебя и в кольца, и в бульон.

    Александр Гусев

    @writer_gus

Репа

Маме – солистке оперной труппы – жить Збруйской было положено по статусу. Классическое каре, аристократичные пальцы, безупречная осанка и восхитительное меццо-сопрано. Такое, от которого у публики бежали слезы и тёплые мурашки.

Мы же с отцом – слесарем автомастерской – сутулые, рыжие, усыпанные веснушками, с щербинкой между зубами, по праву и в угоду жизненному равновесию были Репами.

Репой. Короче, носили фамилию Репа.

Прежде чем не взять фамилию мужа, мать, конечно, изучила её происхождение. В минуты моего отчаяния она объясняла, откуда взялось это проклятие, и что отцовские прапрапредки не выращивали репу, а частенько «репати». То есть лопались от гнева, были вспыльчивыми. Вот прозвище и приклеилось. Чуть-чуть сократилось, и родилась самая мерзкая фамилия на свете, а потом и я.

Женя Репа.