На запад от первой звезды

У него самого, взрослого шестнадцатилетнего мужчины, мурашки бежали по коже от этого зрелища.

«Еще этот бледнолицый свалился на мою голову! – раздраженно подумал индеец. – Вот почему коварный Итхаква не поцеловал его вместо одного из лучших воинов моего племени?»

А чужак был ещё жив: подергивался, повиснув поперёк седла.

«О, коварный Итхаква!» – в который раз передернул худыми плечами Змей, продолжая на все лады костерить злого демона.

Раньше тот редко посещал их края, унося с собой духи одиноко скитающихся по прериям путников.

А теперь…

Перемены грядут. Раз уж демоны начали селиться здесь и собирать кровавый урожай, сколько вздумается.

Страшна гибель от ледяного поцелуя Итхаква. У всех его жертв такая агония в глазах, что от одного вида внутренности сводит.

Вот как сейчас. Когда он на секунду представил застывшим навсегда свое собственное лицо: с распахнутыми от ужаса зелёными глазами, перекошенным ртом, обрамленное тонкими каштановыми прядями, которые медленно покрываются инеем.

Бррр, нет, он не хочет больше об этом думать!

Вокруг резко похолодало. От ветра в кожу будто стали вписаться мелкие занозы.

Ох, ни один человек не выйдет по своей воле из вигвама, когда дует такой ледяной ветер!

Сыну племени Танцующих с Ветром осталось только достать свои томагавки.

«Не так просто будет Итхаква добыть дух Быстрого Змея!» – этой мыслью он попытался придать себе сил и злости для, возможно, последней схватки.

Но, как оказалось, коварство Итхаква только началось.

«Лошадь, моя лошадь!» – индеец дернулся было в сторону вставшего на дыбы животного. Но лошадь, сбросив с себя висящего на ней человека, во весь опор пустилась куда подальше.

– Ах, трусливое животное! Да что ты там верещишь, бледнолицый? Тебя я на себе точно не потащу! Как же я теперь…

Он замолчал на полуслове. Стало ещё холоднее.

«О, Маниту! Дух-покровитель, что же это! Почему все внутренности сжались в ком?»

Он вдруг подумал, что нужно развязать чужака.

– Сражайся, бледнолицый! – индеец достал нож и бросил незнакомцу. – Если останешься жив, пойдешь своей дорогой.

Он не был уверен, что чужак его понял. Но что-то же болтает в ответ?

Началось, кажется. Людям стало невыносимо холодно. Даже чужак замолчал.

«Жаль, не вижу его лица, чтобы полюбоваться страхом. Напоследок…» – мысль повеселила воина.