Роковая тайна сестер Бронте

Гавортский пасторат

1820.

– Какая красота! Что скажешь, Мария? Не правда ли, прелестное место! – с нескрываемым восхищением воскликнул Патрик Бронте, скромный пастор, недавно получивший свой собственный приход и прибывший со своим семейством на новое место жительства.

Селение под названием Гаворт, открывшееся взорам путников во всей своей первозданной красе, гордо возвышалось на обрывистом холме и, казалось, презренно взирало со своего почетного пьедестала на весь окружающий мир. Вершину Гаворта венчала ветхая церковь, судя по старинной отделке, представлявшая собой сооружение XV века.

Здесь-то и предстояло теперь нести свою службу преподобному Патрику Бронте.

По всей округе селения громоздилась бесконечная гряда кряжистых холмов, удивительно похожих друг на друга. На их могучих хребтах темнели едва уловимые взорам путников пятна торфяников.

– Здесь как-то слишком пустынно и дико! – с видимым сожалением возразила жена пастора. Ее изрядно утомляли бесконечные переезды с места на место.

Со времени своей свадьбы супругам Бронте пришлось уже несколько раз сменить жилье в поисках стабильного заработка служителя церкви.

– Ты права, Мария, – воодушевленно произнес достопочтенный Патрик Бронте. – Пустынно и дико! Именно так! А еще – просторно и нелюдимо! Это и есть самая настоящая свобода, о которой мы с тобой так мечтали!

Селение Гаворт располагалось в четырех милях от города Кейлей – крупного промышленного центра, славившегося своими шерстяными и суконными фабриками.

Впрочем, сие производство занимало почти все население этой части графства Йоркшир, составляя его основную гордость.

В пути дети Патрика и Марии Бронте то и дело высовывались из окон экипажа и с любопытством взирали на огромные ряды тянувшихся вдоль дороги фабричных зданий, увенчанных широкими пыхтящими трубами, из которых обильно валили и поднимались высоко в небо густые клубы сизого дыма.

По мере того как экипаж приближался к Гаворту, взорам путешественников представлялись новые картины: шумное оживление города постепенно сменялось безлюдным унынием деревни: изобилие каменных построек, щедро насыщавших Кейлей, с каждым мгновением редело, веселая, кипучая деятельность фабричных предприятий оставляла лишь тень воспоминания.

Снег в этих местах уже стаял; вниз по дороге бежали весенние струйки воды. Кое-где виднелись голые кусты. Их число, впрочем, уменьшалось с такой же стремительной быстротой, как и количество каменных сооружений.