Озаряя тьму

Я же чувствую, как тебе тяжело. Ведь ты ещё ребёнок, – с умилением произнёс мой муж. – Ты вышла за меня, однако в душе осталась скромной и ранимой девочкой. В этом нет ничего дурного. Ты нравишься мне именно такая, и я не пожелал бы что-либо в тебе поменять. Но и ты пойми меня. Мне не безразлична судьба Варфоломея и Вари. Просто я привык держать переживания глубоко внутри, не показывать их.

Мы прибыли в имение Чёрного князя поздним вечером, почти ночью. И каково же было наше удивление, когда у конюшни нас встретил Ананий!

– Ах, вот ты где! – едва завидев его, воскликнул Нестор.

 – Значит, сбежать удумал! Ну, готовься, пострел, я тебе уши надеру!

– Да ведь я не из дурного умысла, барин! – принялся оправдываться мальчуган.

Однако мы уже не смотрели на него: наше внимание привлёк укутанный в худые тулупчики и старые шали народ, который толпился у флигеля Гавриловых.

Около дома Варфоломея и Варвары творилось что-то неладное. Даже на расстоянии я слышала громкий и заунывный женский плач.

– Что там такое? – хмурясь, спросил мой любимый у Анания.

– Беда случилась, барин…. – ответил тот. – А тебе, барыня, и вовсе лучше не видеть!

– Неужели он это всё-таки сделал?! – не веря в Варину погибель, пролепетала я.

– Напрасно я взял тебя с собою, – произнёс Нестор, и мы, крепко обнявшись, направились к сборищу крестьян.

– Разойдитесь! Дайте дорогу! Барин идёт! – смутно слышала я крик сопровождающего нас Анания.

Толпа расступилась, и зрелище, открывшееся нам, словно выбило почву из-под моих ног.

Бурая запёкшаяся кровь, почерневшие внутренности и человеческие кости и каким-то чудом уцелевшая женская коса – я видела всё это лишь одно мгновение. Потом все ночные краски разом померкли, и передо мною сгустилась непроницаемая темнота.

– Юля! Юленька! Очнись, душа моя! – услышала я взволнованный голос молодого князя Вяземского и с трудом приоткрыла глаза. – Что ты стоишь, Ананий? Принеси воды!

– Не надо воды, – слабым голосом сказала я и, проморгавшись, поняла, что лежу на одной из скамеек приусадебного парка, а подушку мне заменяет колено любимого.

– Не смотри туда, милая! – запретил Нестор, и я покорно отвернулась от флигеля, в который Ананий всё-таки побежал за водой.

– Это Варя? – еле дыша, спросила я, и мой муж безмолвно кивнул. – Господи, какое горе! Да чтобы он сам сгорел в аду, изверг!

– Пей, барыня! – достиг моего слуха голос Анания, и белая чашка ударилась о мои зубы.