Самый синий из всех

На узких плечах болтается футболка со смутно знакомым узором – будто единорога вырвало радугой. Эй! Это же тот самый парень из столовой!

– Всем привет, – дружелюбно улыбаясь, говорит он. – Меня зовут Тимофей, но это не важно, потому что вы всё равно будете звать меня Кашей. Все всегда зовут меня Кашей. Родовое проклятье. Ха-ха, шутка. Просто моя фамилия Кашубин, и так уж повелось.

Я улыбаюсь. Он кажется таким открытым и простым! А это, знаете ли, приятное разнообразие в мире, который держится на понтах.

Анна Викторовна открывает рот, чтобы что-то сказать, но Тимофей её перебивает. Он не говорит, а тараторит, выдавая слова пулемётной очередью.

– У вас тут вроде как миленько. Я про школу. Не Хогвартс, конечно, но в Саратове, там, где я учился, однажды отвалился кусок потолка. Никого не зашибло, только ведро для мытья полов в лепёшку. Целую неделю торчали дома, я ка-а-аждую минуту чувствовал, что молодость уходит, пока я тут просиживаю штаны за чисткой картошки. Мы хотели устроить забастовку.

Но пока собирались, потолок починили. А потом…

– Стоп-стоп, – смеётся Анна Викторовна, размахивая руками. – Расскажешь трагические подробности своей биографии на перемене, а у нас всё-таки биология. Так что садись уже куда-нибудь и вернёмся к нашим баранам. То есть нуклеиновым кислотам. Держу пари, вам не терпится узнать, какие тайны скрывают ДНК и РНК!

Мы кисло улыбаемся, а Каша обводит взглядом класс. Я складываю пальцы крестиком и пытаюсь слиться с обоями за спиной, но… Он всё равно меня замечает и восторженно вопит:

– Эй, котлетная девушка! Помнишь меня?

И… вот он – тот момент, когда все как в замедленной съёмке поворачиваются ко мне.

Даже Анна Викторовна смотрит удивлённо, а Каша быстрым шагом подходит к моей парте и плюхается на стул рядом. Он задевает меня острым локтем, толкает коленом и прижимается спиной, пока копается в стареньком джинсовом рюкзаке.

Я демонстративно отодвигаюсь и прячу кисти рук поглубже в рукава. Только, кажется, его это не смущает.

Он бухает учебник на парту и наклоняется, вывернув голову так, чтобы заглянуть мне в лицо:

– Эй, это я!

Ясно. Понятие «личное пространство» ему не знакомо.

– Не помнишь? Котлетка! Ну? Ты вспомнила? Ты же меня спасла от голодной смерти. Забыла? О, женщины! И почему ты в капюшоне?

– Тимофей, Саша, – сердито прерывает нас Анна Викторовна. – Я же сказала, на перемене.

Пр-р-рекрасно! Теперь из-за него я ещё и в черном списке АВ.