Прибыльный отбор. Женихи оптом дешевле!

Мысль о том, что бегство окажется слишком громким из-за многочисленных колокольчиков, пришитых к юбкам, едва не вызвала у меня истерический хохот.

– Знаете, что еще сегодня случилось? – нахмурился Люченций Ламбот и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Сегодня сломались мои щипцы для завивки усов.

Сара приглушенно прыснула от смеха. Ну конечно! Вот что казалось мне неправильным в облике мужчины. Левый его ус сейчас был подвит, пожалуй, даже сильнее обычного и своим кончиком едва не упирался в директорский глаз.

А правый… распушившись, топорщился во все стороны.

– Как видите, ваш дебют на сцене тоже ознаменовался… – начал свою очередную обвинительную речь Ламбот.

– Не имею никакого отношения к состоянию ваших усов! – неожиданно для себя самой выкрикнула я.

За кулисами вдруг воцарилась кристальная тишина. Никто, даже обласканные публикой актеры, не позволяли себе говорить с директором театра в подобном тоне. Правый ус Ламбота еще больше распушился от негодования, а левый задергался вместе с глазом.

– Вам пора на сцену, Вейрас. А после нам предстоит серьёзный разговор, – прошипел на грани слышимости Люченций Ламбот.

К чему эти пять минут позора, если после выступления меня ожидает увольнение? Невысказанный вопрос повис в воздухе, а директор выпихнул меня на сцену.

В первую секунду я растерялась и замерла. Слишком яркий свет, слишком громкие возгласы из зала. Похоже, на выступление заглянула компания троллей. Глухое раздражение из-за того, что похабных комплиментов от зеленокожих зрителей избежать не удастся, мгновенно превратилось в вязкую тягучую злость.

Она покрыла меня с ног до головы.

Прилагать усилия, чтобы улыбнуться не потребовалось. А вот кулаки разжались с трудом.

Что ж, я станцую. Станцую так, как никакой Альфонсине и не снилось. Что мне терять? Работы только что лишилась. Стыд, честь, уважение? Никому и дела нет до того, что Клементина Вейрас была когда-то принцессой. Была.

Теперь я никто.

Прячусь под иллюзией, скопировав внешность третьесортной актриски, и, покачивая бедрами, делаю первый круг в танце.

Движениям рук не хватает плавности. Но я не обращаю на это внимания. Взмахнув волосами, сбрасываю первую юбку. Следом за ней летит вторая. Зрительный зал восторженно гудит. На полуночные выступления приходят исключительно мужчины. Откровенные пьесы и фривольные танцы под запретом для ценительниц искусства, заботящихся о репутации. Подумав о собственной репутации, едва удерживаюсь от смеха.