Рарок

«Дар Жегор… – подумал он и посмотрел вверх туда, где резвились молнии, – так во оно что… Там наверху, среди этих тёмных туч, наверное, сидит тот, кто могущественней любого бруша-повелителя огня…»

Людша стоял под проливным дождем и не мог оторвать взгляд от зрелища, которое его так поразило, и, словно желая угодить благодарному зрителю, на небе ещё радостнее принялись отплясывать и резвиться молнии. Великий повелитель огня ещё долго и с большим наслаждением демонстрировал мальчишке свои таланты…

…Дождь закончился.

С листьев кленов и березок падали маленькие капельки-слезинки. Людша решил, что поселится пока под ветвями упавшего на землю ствола ели. А что? На дом вроде похоже. Сыровато, правда, ну да ладно, что-нибудь придумается…

У Людши не было волшебного топора, поэтому острые сучки внутри своего домика, мешавшие ему устроиться удобнее, он решил обламывать прямо руками. Дело было не из легких. Всё кругом кололось, к тому же ужасно мешала еще свежая липкая смола… От такой работы его руки покрывались кровавыми царапинами, и он инстинктивно облизывал раненые пальцы.

«Я совсем как дикий зверь, – подумал он, – зализываю свои раны… Бруши так не делают. Что бы сказала моя мама, если бы увидела это? Мама… Что она сейчас делает? Как она там?Он ведь даже не зашел попрощаться с ней. Испугался… Наверное, она сейчас гадает, что с ним… Или, может быть, ей только стало лучше, когда он исчез? Может быть, после всего того, что случилось, с ее души будто камень тяжелый упал… Ведь она хранила его тайну, словно нож за пазухой, все эти годы, и это не могло ей не мешать.

Да, так лучше! Лучше, что он ушел…

Людша смахнул слезу.

«Нет, но почему же она стала растить такого опасного ребёнка? Зачем? Чтобы обречь его на мучения? Затем, чтобы он теперь зализывал раны на руках?»

Перед глазами Людши встал образ его мамы. Она стояла на пороге их небольшого и аккуратного дома, сложив руки на груди, слегка наклонив голову вправо и зажмурив один глаз от солнца. Завидев его, она улыбнулась и раскрыла объятья…

«Нет.

Мама не могла причинить мне никакого вреда. Только не она. Мама меня любит, – и тут уже Людша не выдержал и заплакал, – Смотри, Великий Небесный повелитель, теперь пришла моя пора устроить дождь…»

Выплакав добрую долю своего горя, он так и уснул в необустроенном жилище, прямо на мокрой земле, под прицелом острых сучьев-ножей.

Наступило еще одно утро. Сон придал Людше сил, и сейчас он чувствовал себя намного лучше.