Венхра. Книга первая. О плохих людях и странных обстоятельствах

Вове совершенно не хотелось ещё кого-либо лишать жизни, и он с надеждой попросил:

– Верни, пожалуйста, жизнь этой женщине.

– Я могу поймать или не поймать жизнь самоубийцы. Только того, кто сам делает выбор по отношению к своему существованию.

– Тут, значит, выбора-то и нет! – Вова не обрадовался такому ответу. – Я не хочу больше никого убивать!

– Ты можешь меня попросить. Убийство сотворит кто-то другой. У тебя будет долг исполнителю. У тебя есть выбор.

– Выбор, выбор…

Демон перебил его:

– У тебя даже есть выбор участи людского сына.

– Я не понимаю, о чём ты, и почему нет рая…

– Ада тоже нет. Я обозначил то место понятным для тебя словом.

– Тогда почему это именно ад?

– Сложно объяснить то, что сложно понять. Окончание существования не может быть раем. Тебе очень повезло.

– Да, я счастливчик, – Вова даже не улыбнулся от своего сарказма. – А что за дехмы?

– Ты видел их, лежащих здесь, в траве молчания, открывающей зеркальные дороги в реальность…

– Чего? Они же живые? – Вова уже почти привык к диалогу.

– Они не живые. И ты сейчас не живой. В аду тоже нет живых. Но всё видоизменяется. И кто знает, может быть там, где сейчас всегда страшно и больно потом будет спокойно и хорошо.

– По твоим словам возможно всё. Пусть лучше так, пусть будет таким, как эти… если рай здесь ещё не придумали.

– Ты хочешь знать больше, чем можешь понять…

Владимир только понял, что ничего он не хочет больше знать. И слишком велика вероятность, что его обманут, и душа его полетит в тартарары…

Он устало сказал:

– Я так хочу, чтобы всё закончилось…

– Ты хочешь меня попросить о том, чтобы сын людской стал дехмом, и никому ничего не успел рассказать? Или он должен узнать настоящую смерть?

– Дехмом…

– Будем надеяться, моя человеческая вещь хорошо выполнит свою работу.

– Будем надеяться…

Вскоре Владимир услышал чьи-то шаги. Пришлось обернуться и увидеть худого человека, быстро идущего к ним. Тот на ходу срывал с себя одежду, которая была ему очень сильно мала. В первую очередь он разорвал пиджак, потом начал резкими движениями срывать с себя галстук-бабочку, жилет, рубашку, майку. А брюки, которые лопнули по швам, он снимать будто постеснялся, оставив их в виде набедренной повязки.