Без пяти минут герои

Правда, сначала они без моего ведома по островным традициям свадьбу справили: хлебнули из одной чашки и клятвами обменялись. Потом уж мы богатые столы накрыли, чтоб никто из деревенских не смог сказать, что Орс дочку замуж не по-людски выдал. Уехала Ладка с супругом на острова. А через год померла. Говорят, волна захлестнула деревню, много жизней унесла, вот и дочкину заодно…

Повисло гнетущее молчание. Возница невидящим взглядом смотрел на дорогу. Разве может незнакомый человек понять боль от потери ребенка? Не расскажешь же ему, как малышка бросалась на шею, когда возвращался с поля, как называл ее Ладошкой, как отказывал себе в кружке пива, чтобы порадовать егозу сладким пряником.

Как торопливо проводил огрубевшей ладонью по пушистым солнечно-рыжим прядкам, стыдясь мимолетной ласки. Как спешил вечером домой только ради этого секундного прикосновения. Ничего подобного Орс мне не рассказал, но я откуда-то все это знала.

– Знаете, иногда любимые возвращаются.

– Да понимаю я, понимаю. И жрецы не устают повторять, что людские души после смерти заново рождаются, только сердце-то щемит.

Не заменит мне никто Ладку, хоть ты тысячу раз родись и умри!

Что я могла сказать? Ничего. Это жизнь: кто-то умирает на чужбине, кто-то всю жизнь страдает и мается от воспоминаний, а кто-то молча едет в телеге, потому что не находит слов утешения. Я не писала в книге про Орса, Эдварда и влюбленную рыжеволосую девушку, они существовали в Тиере вне сюжета и вдали от судьбоносных событий. Простые люди, простые жизни, непростые судьбы.

Неповоротливые волы тянули воз мимо заросших разнотравьем лугов, над которыми полосатыми истребителями жужжали пчелы. Время от времени на горизонте россыпью деревянных домиков возникали деревушки, а зеркальная лента реки, прихотливо изгибаясь, играла путниками в прятки, то дразня глаз серебристой гладью, то полностью растворяясь в буйстве зелени. Наверное, на Земле путь занял бы пару часов, в Тиере же мы ехали, ехали, ехали, и не было конца края этому неторопливому путешествию в сказочную неизвестность.

Солнечные лучи уже не лились с неба струйками обжигающей смолы, и я под размеренное покачивание телеги начала впадать в сонное оцепенение. Как хорошо лежать на недавно скошенной, остро пахнущей траве, запрокинув лицо к голубому небу, и ловить кожей прохладный ветерок – первый робкий предвестник ночи!

– Мара, а ты есть не хочешь? – нарушил благословенную тишину возница.

Сон слетел, как траурная вуаль с веселой вдовушки.