Амир. Часть III

– Я люблю вас, вас всех, мне с вами так хорошо, как ни с кем не было, ты прекрасная девушка, просто удивительная, лучшая в мире!

– Рина…

– У тебя всё будет, Вито любит тебя, вы будете счастливы!

– А ты? А отец?

И опять этот строгий взгляд, она коснулась моей щеки пальцами, провела так, как это делал Амир, и я вздрогнула.

– Почему ты бежишь от отца?

– Я не бегу…

– Зачем хочешь отдать его другой?

– Он вождь и его народ… он… должен…

– Ты не ответила, любишь ли ты его.

Я лихорадочно обняла её, слезы хлынули из глаз и сквозь рыдания прошептала:

– Люблю… только я не для этого… я батарейка… а он вождь… у него другая судьба… я в ней ничего не значу… отдала энергию… и можно выбросить…

– Глупая! Ты такая глупая! Рина, ты такая глупая дурочка!

Мари обнимала меня и плакала вместе со мной, неожиданно закружила по комнате, и мы обе рухнули на постель. Она прижала меня к себе и зашептала:

– Рина, ему никто кроме тебя не нужен, ты нам всем нужна, никакая ты не батарейка, слово смешное придумала.

А народ …это работа, как моя школа, работа, понимаешь, а ты это жизнь, он живёт рядом с тобой. Он так на тебя смотрит каждый раз, ты не видела, он улыбается, ты сердишься, а он смотрит на тебя и улыбается. Он руку свою… обнимает тебя, а потом руку свою держит, тепло помнит, твоё тепло. Ты такая глупая, за нас с Вито боролась, против отца пошла, а сама за себя бороться не хочешь, ты – трусишка!

Она чмокнула меня в щёчку и засмеялась, утёрла мои слёзы горячими пальцами и повторила:

– Трусишка, ты храбрая трусишка.

В пещеру пошла, когда отец ничего не понимал, убить мог, а ты сразу кинулась его спасать. Я видела на записи.

– А ты тоже смотришь записи с моей жизнью?

– Да. Отец… он сказал… учись жить.

– Мари, это же ужас, как можно по мне учиться жить!

– Рина, я видела всё… как ты терпела боль…

– Мари, а вот об этом я совсем не хочу вспоминать…

– Это я тоже видела.

Фиса права, ты всю боль несла сама, ни с кем даже говорить не хочешь. Почему?

Мари прижалась ко мне, обняла и даже осмелилась погладить по голове.

– Боль не то чувство, которым делятся. Радость, счастье, любовь – этим надо делиться, а боль… она всего лишь боль. За болью только Пустота.