Амир. Часть III

И в забытьи услышать над собою: «О, жизнь моя, постой! Не уходи!»

Дай руку мне, смотри не отрываясь, но этих грез отрадных не буди;

Оне одно твердят теперь, ласкаясь: «О, жизнь моя, постой! Не уходи!»

Не в силах я прервать очарованья, пускай грозит мне горе впереди,

В душе живет одно твое признанье: «О, жизнь моя, постой! Не уходи!»

Допев последние слова, и откуда силы взялись не заплакать, я прошептала:

– Я так благодарна Фисе, что она научила меня петь.

Потому что в песне могу сказать тебе то, о чём никогда не решусь говорить в обычном разговоре. Ты вспомни, я и на балах пела тебе, не гостям всяким, а тебе, чтобы думал обо мне, вспоминал. Конечно, я пою ужасно…

– Рина…

Шёпот Амира был таким тихим, что я едва его расслышала, больше отреагировала на руку, ставшую горячей.

– Амир, ты слышишь меня? Амир, я здесь, я рядом!

Я вскочила и стала целовать лицо, глаза, щёки, даже в нос попала в лихорадке возбуждения.

Кожа стала теплее, больше похожа на живую, состояние статуи постепенно уходило, и я прижалась к Амиру всем телом:

– Я согрею тебя, ты только не молчи, говори, я так хочу услышать твой голос…

– Рина…

– Вот и хорошо, вот и жив, какое счастье, я такая трусиха, я такая дурочка, Амир, ты прости меня за всё, за то что было, и за то, что я ещё натворю. Я такая, ты же знаешь, только знай, я рядом, я всегда с тобой…

– Рина, Амиру нужно срочно восстановиться.

Стефан.

Меня кто-то оторвал от Амира, и я мгновенно оказалась у машины.

– Рина, Амир восстановится и придёт сам.

Радостный, улыбающийся во всю ширь Стефан прижимал меня к себе и не выпускал из рук. Я пыталась вырваться:

– Я помогу, пусти меня, вдруг ему опять станет плохо, я должна быть рядом…

– Рина, всё уже хорошо, он восстановится и придёт, он не один, там Вито, Алекс, он не один. Ты о себе думай, если тебе станет плохо…

– Нет! Ты прав, я… всё будет хорошо, правда?

– Правда.

 Ася.

– Нет! Не надо Асю, со мной всё хорошо, она слабеет, не надо Асю, я сама. Ася, не ходи сюда, я сама.

Я глубоко задышала, пытаясь успокоиться, Стефан прав, мне нельзя рухнуть, нельзя позволить обычному волнению взять надо мной верх. Мне ещё с этой силой бороться придётся. И эта мысль всё расставила по местам – сила уступила, но это временная победа.