Восемь артефактов для некромантки

– Конечно не повторится! Потому что к выпуску из Академии я сделаю вас достойными звания адептов, – Эйлис перестала слушать, что он там кричал дальше, залюбовавшись тем, как красиво отражаются послеполуденные лучи от лысой макушки магистра. – Риган!

– Да, магистр? – она перевела взгляд на серые глаза Партлэна, в которых бесновались молнии.

– До сих пор я жалел вас, но больше не стану. Я научу вас бороться с любыми страхами, – голос магистра зловеще повис в тишине полигона – все студенты замерли, прислушиваясь к разговору.

 – Чего вы боитесь больше всего, адептка?

– Паутины. Она такая мерзкая, – Эйлис покачнулась и сглотнула комок в горле. – Тягучая, сухая, липнет к одежде, цепляется за волосы. Бр-р. А вы?

– Что я? – нахмурился магистр, растерявшись.

– Ну, чего вы сами боитесь? – некромантка переступила с ноги на ногу и устало вздохнула. – Не может же у вас не быть страхов.

– Танцев я боюсь. Как представлю, что надо считать шаги, кружиться, будто петух вокруг курицы, – Партлэн буквально содрогнулся, даже на лбу выступили капли пота.

 – Да ещё и партнёршу надо держать так, чтобы не придушить – не слишком сильно, но и не слабо, а то свалится посреди танца.

– Да, непросто вам приходится. Мне-то паутина только в склепах встречается, ну, может, ещё в пещерах, – девушка сострадательно оглядела гору мускул, являющуюся боевиком-воздушником, задержала взгляд на широкой груди и плечах и представила магистра во фраке.  – А вам каждый сезон приходится при дворе танцевать – титул обязывает.

– Так, не морочьте мне голову, Риган! О чём я говорил? – мужчина ещё раз передёрнулся, отгоняя навеянные студенткой страхи, и закаменел. На его стремительно багровеющем лице вздулись вены, на щеках заходили желваки, а сам магистр вдруг как-то подобрался, окинул взглядом Эйлис, застывших у выхода с полигона адептов, и сузил глаза. – Склепы и пещеры, говорите? Будут вам склепы. А сейчас марш отсюда, и чтобы не смели умирать в этом году, а то лично придушу!

Эйлис посетила столовую, радуясь, что не всё вкусное разобрали, перекусила и отправилась на следующую лекцию.

Мэтресса Морин была в ударе, сыпала язвительными шутками, придиралась к стихийницам за слишком откровенные наряды, которые, кстати, из года в год были одинаковыми: облегающие штаны, рубаха на завязках и удлинённый жилет с разрезами по бокам. А после занятий, когда этот кошмарный день, казалось, подошёл к концу, Эйлис вызвали в кабинет декана.