Восемь артефактов для некромантки

Шутки о неряшливости парня уже давно перестали быть смешными – он всегда умудрялся испачкать или разорвать одежду, и каждый раз вместе с остальными удивлялся своей невезучести.

– А кого? – Эйлис, как и остальные тёмные маги в Академии, получила первую ограничительную печать от магистра Томаса Фэнрая – судя по всему, уже бывшего декана некромантов.

– Говорят, в Ноирине закрыли некромантский факультет, – тут же отозвался парень. – Всех студентов переведут к нам, а вместе с ними и декана. Не то маркиз, не то сам герцог.

– Эх ты, деревенщина! – Коилин цокнул языком и потянул Джерарда за подол выбившейся рубахи. – Маркиз – это будущий герцог, ещё не вступивший в права наследования.

– Да какая разница! – Джерард в очередной раз дёрнул за рукав и недоуменно посмотрел на отпавшую пуговицу.

Стихийная магия не делала различий и могла проявиться как у аристократов, так и у крестьян, но тёмный дар передавался только по крови. Родители Джерарда не были аристократами – скорее всего, в его предках затесался какой-нибудь дворянин, осчастлививший служанку, и это уже само по себе считалось позорным.

Некроманты не кичились родословной, но «светлые» пренебрежительно косились, поджимали губы, а боевики не стеснялись в выражениях, то и дело пытаясь поставить на место «безродного выскочку».

– Эйлис, ты уже решила куда отправишься на практику? – перевёл неприятную тему Коилин, открывая двери классной комнаты и пропуская Эйлис вперёд.

– Да, на Шайерские кладбища. Там всегда есть неупокоенные, – девушка расположилась за столом, достала учебник по Руноведению и только потом посмотрела на вытянувшиеся лица сокурсников.

 – За практику в Ноиринских горах платят по двойному тарифу. Вы же знаете, что мне урезали содержание.

– Но, Эйлис… Шайерские кладбища – это же… – сглотнув, пробормотал Джерард.

– Думаете, я не читала хроники? Мне придётся ехать в Ноирин, если, конечно, найдётся некромант, согласный обновить печать.

– Ну-с, господа будущие маги, готовы к новым знаниям? – резко захлопнув дверь аудитории, пропел мэтр Фаррел и стремительно направился за кафедру.

Коул Фаррел был уже почтенного возраста, с густыми седыми бакенбардами и, окутанным белым облаком волос, морщинистым лицом. Он выделялся на фоне остальных преподавателей внушительным животом, пухлыми щеками, похожими на румяные яблоки, а его короткие, почти детские, ладони всегда сжимали несколько мелков. И это неудивительно, ведь магистр просто обожал Руноведение.