Амир. Часть V

– Амир значит силу-то и забрал… у всего рода забрал…

Лан усмехнулся и задал Фисе неожиданный вопрос:

– Через твою деревню проходили вражеские войска? Саму деревню?

Фиса задумалась: войн за это время было достаточно, наша страна спокойствием не особо отличалась, не Швейцария, которая банками с деньгами мир в стране держит. Потом покачала головой:

– Не было… рядом проходили, а в самой никого не было.

– Твоя изба крайняя у реки.

– Откель знаешь? Неужто был?

Ответ Лана поразил её до глубины души:

– Любушку из омута я достал.

Белкиных из пожара спас Арно.

Фиса замерла на мгновение, потом взмахнула руками, рот открывался, но звуков произнести не мог, а Лан добавил удивления:

– Немецкую колонну танков остановили мины, установленные боевиками.

Наконец Фиса смогла прошептать:

– Домовой… чернушка… Любушка о водяном всё… мол водяной…

Не меньше Фисы была поражена и я – вот он каков, вождь. Понимал, что забирает силу целого рода, такого и искал, но не позволил роду исчезнуть, защитил сам.

Поэтому и Фису хорошо знал, все её возможности… и что она его враг, настоящий враг. И меня ей доверил. Конечно, он знал о Фисе всё, даже о мести всего скорее думал, но выхода у него не было – только она могла меня спасти. И простил тогда, понимал её стремление меня убить, да и Семён уже играл свою роль в четверке. Случайностей не бывает, никаких, даже самых-самых случайных, где-нибудь когда-нибудь они сыграют свою роль, даже если мы этого ещё не понимаем.

– Ни словечком… кабы… я может… Рина, нет мне прощения…

Она упала на колени и закрыла лицо руками. Я попыталась встать с постели, но Лан оказался рядом с ней и поднял, неожиданно жёстким движением отвёл ладони от лица.

– Анфиса, жена вождя тебя уже простила. Посмотри на неё.

– Фиса, я простила тебя сразу, ты ни в чём не виновата! Лан, отпусти её…

Лан усадил Фису в кресло, а сам повернулся ко мне:

– Рина, ты настоящая жена вождя.

– Я… Лан, я… обычная женщина.

Он улыбнулся, кивнул, и пошёл к двери, но Фиса вдруг вскочила и протянула к нему руку, пытаясь остановить, но говорить не могла. Лан почувствовал движение и обернулся, ответил на её невысказанный вопрос:

– Семён больше никогда не был в твоей деревне. Как я никогда не был во Вьетнаме.

Фиса медленно опустилась в кресло, Лан больше ничего не сказал и ушёл, а я едва смогла встать с постели и подойти к ней.