Амир. Часть VII

Олаф ещё раз задумчиво осмотрел нас и вздохнул, Фиса не выдержала:

– Да уж изрекай!

И последовал рассказ о предательстве всех, кого он мог и хотел любить. Олаф говорил, не двигаясь и не опуская глаз. Он родился горбатым, кривобоким, с левой ногой значительно короче правой и заячьей губой. Родители сразу продали его в цирк уродов, где матерью ему стала бородатая женщина.

– Да как же с бородой-то…

Олаф усмехнулся и перевёл взгляд на меня, видимо, как на образец постоянно меняющейся внешности:

– Люди бывают разные.

Фиса только сокрушенно покачала головой, но Мари не спускала с него глаз – её такими рассказами не удивить. А я окинула его взглядом – это он был горбатым и кривобоким?

– Я выжил. И в возрасте двадцати лет решил посмотреть на свою семью. Отец погиб в войне с Польшей, мать горевала недолго, снова вышла замуж и уехала в имение нового мужа, всем заправляла сестра.

Подошёл к Фисе и убрал руки за спину.

– Ты ведьма, лекарка… знаешь, что бывает с беременной женщиной, когда она падает с лошади…

– Да какая ж дура-то, ребёночка небось сгубила!

– Выжил, это была моя мать.

– Так ты из-за энтого таким уродился…

– Она очень любила верхом скакать по рощам.

Первой его предала мать, он ей был не нужен – мешал весело проводить время. А потом предала сестра.

– Маришка уговорила меня остаться дома. Всё повторяла, что я её единственный родной человек, а потом продала местному колдуну.

– Силу он в тебе учуял! Рода всего Силу! У… стерва…

– Оказалось, что он сразу пришёл к Маришке, как только я вернулся.

Олаф в полной тишине прошёлся по столовой, несколько раз поднимал глаза на планеты, потом решительно вздохнул и обратился ко мне:

– Рина, я был созданием своей матери и воспитанником цирка… никогда не верил, что смогу полюбить, такой не имеет права любить.

– Олаф, любовь…

Он не дал мне возможности договорить, спокойным голосом продолжил:

– У колдуна не получалось забрать мою Силу, что-то шло не так, ритуалы не действовали.

Он обращался со мной хорошо, часто повторял, что я ему не слуга, а друг. У него была дочь – очень красивая девушка, тихая, всё с книгами какими-то уединялась, а я грамоты не знал.

Странно он сказал последнюю фразу, что-то она значит в его повествовании. Так и оказалось:

– Агнешка всё чаще со мной гуляла по берегу пруда, помогала по хозяйству… яблоки любила собирать.

– Погодь… не та ли Агнешка, волос такой, как седина?

– Она.