Я однажды приду… Часть II

В машине Глеб сразу взял меня за руку, а потом обнял и нежно поцеловал. Утренний поцелуй.

Окна в машине оказались не такими тонированными, и я любовалась улицами Парижа. Все куда-то шли, толпа как в обычном большом городе, даже Эйфелева башня казалась не такой уж и большой, а вот дома очень красивые. Мы выехали за пределы города и понеслись по трассе. Правда просто быстро, видимо, машина была без мотора истребителя, или полиция здесь другая.

Дом графини стоял на берегу небольшого очень живописного озера, вокруг росли берёзы, почти роща.

Сам дом выглядел как усадьба помещика в центральной России: два этажа, колонны у входа и львы на ступеньках. Как будто я попала в среднюю Россию девятнадцатого века. Но хозяйка этого поместья, встречавшая нас на ступеньках лестницы, выглядела как современная француженка – в шубке, джинсах и футболке. Ей можно дать не больше шестидесяти лет: высокая, костистая, с короткой стрижкой, совершенно седыми волосами и милой улыбкой.

– Здравствуй Катенька, Глеб, я тебя когда просила приехать, а ты?

– Здравствуйте, Елизавета Павловна.

– Здравствуй, Лиза.

– Какая я тебе Елизавета Павловна? Ты что, умом тронулась, меня так никто по жизни не называл, ещё чего, я как была Лизка, так и осталась. Запомни.

И тут же обняла меня и крепко прижала к себе.

– Ты Глеб иди, там тебя мои пацаны заждались, чего-то они хотят от тебя, а мы в саду погуляем, посплетничаем.

И сразу повела меня в сад. Это был настоящий помещичий сад, с фруктовыми деревьями, большими дубами и берёзами, аллеями и беседками.

Даже оказался небольшой водопад среди ивовых кустов.

К одной из таких беседок Лиза меня и повела.

– Давай здесь посидим, у меня тут глушитель установлен, чтобы не подслушивали, а то поговорить невозможно, всё ведь, паразиты, слышат. А Глеб твой ещё тот, с ним ухо надо держать востро, непростой.

Рассматривая её, я поражалась этой женщине, обычной человеческой женщине, которая не просто живёт в этом их жутком мире, не защищается от него – она им управляет.

Лиза вдруг улыбнулась мне доброй, даже ласковой улыбкой, вздохнула и попросила:

– Расскажи мне девочка всё, как ты сама думаешь, не как они хотят, чтобы ты думала, а как ты сама всё видишь.

Я даже не знала с чего начать своё повествование. Поверила ей сразу, доверяла полностью, совершенно непонятно почему, может из-за своей вчерашней истерики, а может глазам поверила вдумчивым, женским, человеческим.