Я однажды приду… Часть I

Виктор решил разрядить обстановку и спросил:

– Кстати, Катерина, ты разобралась в зеркале, которое тебе подарил Самуил?

Честно говоря, я и не думала в нём разбираться, просто пользовалась по назначению. Я так и сказала. Виктор ослепительно улыбнулся:

– У этого зеркала много тайн, я когда-нибудь расскажу тебе о нём.

– Зачем? Нашей красавице вряд ли понадобится знать тайны этого зеркала. Она уже и так добилась своего.

– Может быть, ты мне расскажешь, чего я добилась?

– Самого главного – внимания к себе.

Я чуть не взорвалась на мелкие кусочки – это я добивалась внимания?! Но зазвучала музыка, это Андрей сел за пианино, и Глеб подал мне руку:

– Потанцуем?

Я машинально подала свою ладонь. Виктор попытался пригласить Анну, но она лишь отрицательно покачала головой. Олег сидел мрачнее тучи.

Мой гнев прошёл мгновенно, как только Глеб обнял меня и повёл в танце. Сердце ухнуло куда-то в пустоту и в глазах потемнело. Ну что же я за дура! Коснулся меня мужчина моей мечты, и я забыла всё – и то, что было, и то, что будет! Во мне всё дрожало и вопило от счастья! Да и видела я его всего несколько раз, и сказал он всего несколько слов, лучше даже не вспоминать каких, и всё – любовь до гроба, благо, ждать недолго.

Ну, зачем ему всё это, ужины эти, этот танец! Игра ведь не должна включать в себя психологическую обработку шницеля. В чём необходимость влюблять в себя старую тётку, понимает же, что таким как он даже пальцем щёлкать не надо, посмотреть только в сторону любой красавицы и пожалуйста – стаей прилетят. В общем, я опять всё испортила сама. Вместо того, чтобы просто наслаждаться его присутствием рядом, я довела себя практически до состояния нервного срыва и с каждой секундой покрывалась новой корочкой льда.

Глеб что-то почувствовал, остановился, и, подняв моё лицо ладонями, спросил:

– Что случилось?

– Ничего.

Я освободила лицо из его рук.

– Просто не вижу смысла в этих разговорах и времяпрепровождении. Вряд ли вам действительно интересно, что я думаю и чувствую.

Честнее запереть меня в бронированном подвале и просто отдать в нужный момент победившей стороне.

Все замерли. Я тоже. И посадят, причём по собственной просьбе. Не будет итальянских ужинов, бассейна, моря и огней Неаполя. Свою тронную речь я сказала, практически уткнувшись в грудь Глеба, и не сразу смогла поднять голову. В его глазах бушевал вихрь: цвет менялся от яркого синего до прозрачного, с чёрной точкой зрачка.