Я однажды приду… Часть I

И оно последовало: «Приведи её».

Парень подвёл меня к нему и сразу отошёл. Теперь сверху вниз на меня смотрели в упор эти самые ледяные глаза. Какой он большой я осознала, только когда меня поставили рядом с ним – почувствовала себя маленьким жучком рядом с огромной ледяной глыбой. Тон вопроса был таким же ледяным, как и глаза: «Так ты согласна отдать свою жизнь за одну из этих гимнасток?». Свой ответ я выдала быстрым шёпотом: «Да. Пощадите их, возьмите меня». И зажала рот руками, чтобы ничего больше не сказать и не спровоцировать на какую-нибудь ещё большую жестокость.

Тут опять зазвонил сотовый телефон. Не спуская с меня глаз, он ответил: «Да, это я». Долго слушал, а потом в его глазах что-то изменилось. Я не могу сказать, что они смягчились, но слегка изменили цвет, самую малость – на микрон. «Хорошо, через десять минут в парке у памятника будет наш человек».

Во мне всколыхнулась надежда – будут переговоры! Кто-нибудь что-нибудь придумает и всех спасут! Но когда я увидела его глаза во мне всё замерло – они опять стали того же ледяного цвета, без всякой надежды.

Убрав телефон, он позвал того самого Олега – я хотела отойти, но он взял меня за локоть и остановил, сказал: «Они могут использовать любое оружие, даже ракету. Возможно ещё во время проведения переговоров». Олег подумал секунду и ответил, кивнув в сторону молоденьких девчонок, кучкой сбившихся за моей спиной в центре зала: «При необходимости мы успеем убить всех до прихода военных или ракетного удара и уйти».

Когда Олег отошёл, повинуясь еле заметному движению руки, он повернул меня лицом к девчонкам и сказал: «Ты слышала, попробуй их спасти на переговорах. Если ты не вернёшься – мы убьем их».

Я смотрела на девочек и понимала – всё, вот теперь всё. Лучше бы он сразу меня убил. Слишком хорошо я себя знаю, никогда и ничего у меня не может получиться ни на каких переговорах, ни с кем и никогда. Это не он их убьет, это я их убью. Кролик, всегда живший во мне, уже умер от страха и лежал маленьким серым комочком на самом дне души.

Вот так и получается – хотела отдать за них жизнь, а убью своей никчемностью. И тут до меня дошла, наконец, ещё одна мысль, он сказал «наш человек», это значит я, как это называется – соучастник? Из их компании?! Я машинально подняла глаза и спросила: «Я – ваш человек?». Ответ огорошил: «Теперь да. Раз ты хочешь их спасти, спасай от всех. Они, чтобы уничтожить нас не пожалеют никого, даже команду уникальных гимнасток».