Я однажды приду… Часть IV

От хохота я чуть не утонула, пришлось Глебу меня из воды доставать, но я продолжала хохотать и махаться руками даже в столовой. Никакие объяснения он не принимал, сказал лишь:

– Я всё равно монополист тебя.

А ещё говорит, что у меня голова никогда в порядок не сможет прийти – узнал разных слов и во всю оперирует ими как захочет, какой-нибудь филолог уже давно бы в обморок упал. Ужин просто отменился, потому что мы до столовой так и не добрались. Счастливый день отпуска.

Утром я проснулась одна и не знала, что думать, беспокойства не было – только удивление.

Но мало ли какие дела могут образоваться у командора. Звать никого я не стала, полежала немного, подумала и решила пойти в бассейн. По дороге мне тоже никто не встретился, и я уже стала беспокоиться, потому что жители этого дома всегда слышат моё сердце и знают, когда я просыпаюсь. Подойдя к бассейну, услышала музыку и решила, что Глеб очередной раз приготовил мне сюрприз, сидит и ждёт меня у воды. Но его там тоже не было, и я загрустила, свечи и розы уже не радовали меня, даже музыка навевала грусть.

Глеб вошёл стремительно и сразу улыбнулся:

– Привет.

Точно, уезжал куда-то, чёрный костюм и знак власти на чёрном галстуке. Я опять наивно спросила:

– Привет, где ты был?

– Дела.

От досады я даже нырнула, зачем спрашиваю, всё равно не скажет, ясно -кланы, опять кланы и ещё раз кланы. Глеб дождался, когда я вынырну и спросил:

– Хочешь прогуляться?

– Конечно, хочу, прямо сейчас?

– Прямо.

Даже позавтракать не дал – заявил, что по дороге, значит, недалеко. Одевалась я по команде и приказу, или наоборот, как-то так, то есть очень быстро. А на крыльце остановилась и удивлённо посмотрела на Глеба – шикарная белая машина с открытым верхом, длинная, с мягкими кожаными сиденьями тоже ослепительного белого цвета.

– Прошу, жена командора.

Теперь понятно, почему он заставил меня надеть яркое красное платье, непонятным образом появившееся в моём гардеробе, и ожерелье из капелек.

Но сам почему-то не переоделся, так и остался в своём командорском одеянии.

– Глеб, а что… мы уже совсем… уже мне можно на белый свет?

– Можно.

– А почему ты знак власти оставил? Встреча?

– Встреча.

А сам улыбается ослепительно, синевой глаз сверкает, руку так подал, что стало ясно – граф, а может поэт, или ещё кто-то там из неизвестного века. Боевики небось сознание потеряли от такого жеста своего грозного командора.