Два с половиной человека

– Геля!

Хриплый шепот на выдохе прорезает пронзительную тишину, в два размашистых шага я подхожу к женщине, сжимаю ее талию руками, тяну на себя, различая за оглушительным биением собственного сердца шорохи и возню со стороны кровати, и впиваюсь в ее губы поцелуем, плотно закрывая дверь за ее спиной.

Я не чувствую ничего. Да, каждое движение губ и языка знакомы до чертиков. Да, движения пальцев, цепляющихся за одежду, я смогу воспроизвести карандашом с закрытыми глазами и в малейших деталях. Но я не чувствую прилива нежности.

Да даже чертового возбуждения не чувствую! Ни единого шевеления в штанах. Напротив, такое чувство, словно совершаю долбаную ошибку, словно творю немыслимую глупость. Словно целую очень дальнюю родственницу – вроде и не совсем запрещенка, но внутри гадко и мерзко.

Я оттесняю Ангелину к лестнице, пару раз врезаюсь в стены, подхватываю ее на руки и спускаю вниз. Бухаюсь на диван в гостиной, подминая под себя податливое тело бывшей жены. Думаю, что произойдет раньше: я взорвусь, или она отрубится? Смотрит осоловело, но активно принимает участие в нашем поцелуе.

Геля забрасывает ноги мне на поясницу, прижимается своей сердцевиной к моему паху и разочарованно стонет. И тут же со всей дури лупит меня по лицу.

– Ненавижу тебя, Власов! Просто ненавижу! – Она отпихивает меня от себя, и я мгновенно отскакиваю. – Мне твоя жалость не нужна, придурок! Ты понял меня?

Она кое-как поднимается на ноги, но снова падает на диван и начинает плакать. Так горько и отчаянно, что мне просто не хватает духу ни утешить ее, ни предложить отвезти домой.

Так и стою истуканом, глядя на бывшую жену.

Пока она сама не просит:

– Вызови мне такси, Власов.

– Я отвезу тебя, – киваю я.

Полминуты на сборы, и я помогаю Ангелине обуться и накинуть пальто. Мне буквально приходится тащить ее до тачки, но лучше так, чем она заснет у меня и обнаружит Ритку. Все, что угодно, лучше обнаружения Ритки!

Мы уже почти доезжаем до нового адреса Ангелины, когда она вдруг хрипит:

– Останови, Власов.

Я резко жму по тормозам. Она едва успевает открыть дверцу и свеситься – все ее возлияния с шумом покидают желудок. Постукивая по рулю, я дожидаюсь, когда Геля закончит, протягиваю ей влажные салфетки и бутылочку минеральной воды и продолжаю движение.

– Вот мы и приехали.

Я паркуюсь у подъезда и поворачиваюсь к жене. Она слабо кивает, снова распахивая дверь, а я протяжно выдыхаю. Как бы то ни было, я не могу оставить ее одну в таком состоянии.