Домик разбившихся грёз

Мне встречались разные, но больше всего запомнились «Дом сов», «Долина голубей», «Коттедж незабудок», «Поместье фиалок», «Кошачий замок», – я беззаботно смеюсь. – «Одинокая луна», «Пески времени»… Как вы понимаете, я могу перечислять до бесконечности! Это невероятно нравится мне. Близко по духу. Я даже подумываю в будущем приобрести небольшой домик, непременно, на берегу. И я обязательно дам ему имя!

– Дом тюльпанов? – спрашивает с улыбкой мужчина.

– Не знаю… Жизнь покажет.

– Выбор имени для дома – это очень важно.

Это же на всю жизнь. Здесь даже в реестры и на карты наносят эти названия.

– Я не планирую оставаться жить в Лондоне, – выскакивает из моего глупого рта. – Я вернусь в Москву. У меня есть квартира, оставшаяся от матери… Мне не хватает родного языка, я никогда не буду здесь своей.

– Типичный синдром иммигранта, – усмехается Алекс. – Когда я впервые оказался в длительной командировке заграницей, думал, взвою. Иногда казалось, что я даже думать разучился на русском языке!

– Мне тяжело даётся жизнь здесь, – со вздохом признаюсь я.

 – Я очень тяжело схожусь с людьми. Когда моя мама заболела, те немногочисленные друзья, что у меня имелись, отвернулись от меня. Беззаботность и лёгкость – вот, что интересовало их. Потом, конечно, некоторые смогли признать, что были не правы, но тогда… я осталась одна. Бралась за любую работу. А потом я узнала, что мой отец всё это время знал о моём существовании и просто позволил этому произойти!.. – Я резко торможу. – Господи, что я несу! Простите. Моё нытьё – это последнее, что может быть вам интересно!

– Мне интересно, – заверяет Александр. – Я хочу узнать тебя поближе.

Я сомневаюсь, что его слова не знак чистой вежливости. Словно в реальном мире существуют бизнесмены за тридцать, которых интересуют нехитрые проблемы вчерашних школьниц!

Мы возобновляем движение, но теперь между нами снова повисает тишина.

– А как тебе такое? – усмехается Алекс и показывает на очередную табличку с названием дома.

– «Хижина несбывшихся желаний», – горло перехватывает спазм, – это ужасно! Представляю, как одинок этот человек! Что же должно было произойти в его жизни, что он излил всю свою боль в это мрачное домовое имя?

– Моей первой мыслью было, что тут живёт нытик по жизни.

– Вы слишком циничны, Александр. Нельзя быть столь категоричным, не зная, какая кроется история на самом деле. Я уверена, что только человек, полный грусти и боли, может так назвать свой дом.