Домик разбившихся грёз

Несмотря на то, что в городе есть, где погулять, Алю необъяснимо тянет на пляж, и я не смею отказать. На мой рациональный взгляд, стылое Северное море не лучшее место для прогулки в начале января, но моя спутница лишь смеётся.

– Ты не понимаешь, – качает она головой, – вода – моя любимая стихия, это раз. Во-вторых, море… Оно же великолепно в любое время года! Раньше я никогда не видела его.

– Что значит – не видела?

– Буквально то и значит. – она смущается. – Я впервые увидела море, когда ты отвёз меня в Дувр.

Я имею в виду, кроме как в иллюминаторе самолёта, конечно.

Я в замешательстве. Даже не сразу нахожу, что и сказать. А она тем временем продолжает, не обращая на меня никакого внимания:

– До шестнадцати лет я жила с мамой в крохотной квартирке, в старом панельном доме, расположенном не в самом престижном районе Москвы. У моей мамы, учителя младших классов, не было возможности возить меня на море. Сколько я себя помню, мы купались только в озере в нескольких остановках на электричке.

Однажды ездили по путёвке от школы в пансионат в Тверской области, на Волгу. Но моя мама всегда мечтала побывать на море. Мы копили деньги несколько лет, откладывали каждую копеечку, экономя на одежде. Мама перешивала мне школьную форму, латала колготки… Неважно, в общем. Теперь я здесь. На море. И поверь, мне всё равно, что вода не кристально чистая и прозрачная, что она не лазурно-голубого цвета, что сейчас не знойный июль и я не могу окунуться в солёную воду… Это всё мелочи. Главное, что я здесь. На море.

От её пламенной речи у меня першит в горле. А от вида застывших в глазах девушки слёз я испытываю странный дискомфорт где-то по центру грудной клетки.

– Моя мама умерла, так и не исполнив свою мечту, – тихо заканчивает Аля. – В год, когда мне исполнялось четырнадцать и мы должны были отправиться в своё путешествие, у мамы обнаружили опухоль. Через два года её не стало.

Она всё-таки плачет. Тихо, словно стесняясь такого проявления чувств.

Совсем не напоказ. И мне не остаётся ничего больше, кроме как просто сжать её в своих руках в попытке принести немного успокоения.

Позже мы заканчиваем вечер ужином в ресторане с прекрасным видом на водную гладь и возвращаемся в наш домик затемно. Я не спрашиваю позволения, она не выражает протеста: мы вместе принимаем душ, вместе ложимся спать в одной комнате.

В моей голове полный бардак. Не хочу и не могу думать, где, мать твою, был все эти годы её отец.