Проникшие из кошмаров

– Как исчез?

– Просто взял и исчез? – Она продолжала неотрывно глядеть в глаза.

– Я… я не знаю, – растерялся Витя.

Она отпустила руку.

– Пойду я, ладно?

– Иди, – загадочно улыбнулась она.

Витя отступил еще на шаг, развернулся и быстро зашагал по коридору прочь.

8

Ложась спать, Витя с удовлетворением посмотрел на пустую тумбочку, облегченно вздохнул и погасил свет.

Этой ночью ему почти ничего не снилось, сон был крепок и сладок, и он бы не проснулся до самого утра, если бы не захотел в туалет.

Витя потянулся до хруста в косточках, нащупал под подушкой телефон и вдруг почувствовал: что-то не так. На одеяло падал неяркий зеленоватый свет.

Витя медленно опасливо приподнял голову и обернулся – так, чтобы увидеть стоящую позади тахты тумбочку. И не поверил своим глазам.

Проклятая статуэтка, которую он собственноручно выбросил в мусорный бак, снова стояла на своем месте.

Это точно сон. Она никак не могла здесь очутиться. Теперь Витя не заорет так, как в прошлый раз. Не опозорится перед Катькой. Надо проснуться. Надо просто себя ущипнуть – и проснешься. Он сможет. Сейчас…

Ущипнул. Видение не исчезло. Еще раз. Не сработало. Третий раз. Не сработало снова.

Витя знал другой способ. Если не можешь проснуться – надо уснуть во сне. Тогда попадешь в другой сон.

И тут он услышал зловещий тоненький смех. Такой неживой, механический, с писклявым металлическим звуком. Как будто смеялся малюсенький робот. Источником звука была статуэтка. Она хохотала!

Клац!

Маленькая ножка сделала шаг по полированной поверхности тумбочки.

Клац!

Еще один шаг.

Жуткая статуэтка двигалась. С ярко горящими выпученными глазками, открывая и с бренчанием захлопывая махонькие зубастые челюсти, раскачиваясь при ходьбе, как на шарнирах, продолжая издавать звуки, напоминающие мерзкий металлический хохоток, она двигалась прямо на Витю.

– К чертям меня отправил? Так я оттуда вернулась! – проговорил сквозь смех отвратительный писклявый голосок.

Это было уже чересчур. На этот раз Витя завопил в разы пронзительней, чем прошлой ночью. Завопил так, что почудилось: еще чуть-чуть – и лопнут голосовые связки.