Дитя Ириса. Фильтр

Пол в комнате был застелен синим ковром с коротким ворсом, а громоздкая мебель – выполнена из серого дерева в тон шторам.

Напротив кровати располагался встроенный экран; яркая люстра, с которой свисали диодные ленты, казалось, парила в воздухе. Невысокий комод у двери, шкаф, кровать и письменный стол в углу – всё было выполнено из синтезированного дерева, с резными набалдашниками и завитками. Только человек, имеющий высокое положение, мог позволить себе обставить комнату деревянной мебелью.

– Раньше мама громко кричала, а теперь всё время плачет или спит.

И пьёт синтезированный виски, – Мия подошла ко мне ближе, распахнув серые глаза, и вздохнула. – Теперь кричит брат… на маму. Но ведь она это заслужила, да? Так говорит Матиас.

– А кто такой Матиас? – честно говоря, мне так стало жаль девочку, у неё явно были большие проблемы и, скорее всего, виной тому – ненормальная семейка.

– Матиас и есть мой брат. Он хороший, – это я уже слышала. Кого Мия пытается убедить в этом, меня или себя? – Канцлер тоже хороший, он разрешил нам жить здесь, и он заботится о маме.

Только не любит Матиаса.

– Мия! Что ты тут делаешь, я везде ищу тебя?! – от резкого движения дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я подскочила на кровати и, растерявшись, уставилась на внезапного гостя.

– Мне захотелось посмотреть на Оливию. Правда, она красивая, Матиас? Не такая, как Аманда, конечно, – девочка невинно хлопала ресницами, а я удивилась тому, как это подействовало на её брата.

Он замер, смерил взглядом сначала Мию, затем меня.

– Не смей даже разговаривать с моей сестрой, ясно? – Матиас направил на меня указательный палец.

Мало того, что он оказался тем самым мужчиной, забиравшим меня из госпиталя, так ещё и посмел ворваться в мою комнату. Сегодня на нём были синие джинсовые штаны и белая майка с длинными рукавами, а не белоснежный китель, но даже в повседневной одежде он выглядел впечатляюще.

Вот так радость привалила! Нам придётся жить под одной крышей… Я как-то даже заскучала по своей стерильной палате и по тем дням, когда меня не выпускали гулять, а еду приносили в комнату.

Встреть я тогда Матиаса и его отсталую сестричку, попыталась бы сбежать ещё раньше.

– Слушай, ты! Уясни раз и навсегда – я не твоя подчинённая! – прокричала я, вскакивая с кровати.

Вот только я забыла, что совсем недавно был приступ, и силы ещё не восстановились.