Дитя Ириса. Фильтр

Здесь одна пара визуоров и учебный планшет. Разве вам не отправили всё, что необходимо?

– Ну… видимо, нет, – я открыла коробку и заглянула внутрь. – А вы… вы не скажете, как ими пользоваться?

– Хм. Очки надеваете так, чтобы они закрывали глаза, активируете поток кнопкой слева, так же выключаете после занятия, – она с интересом смотрела, как я нажимаю кнопку. – Планшет можете использовать в любое время, но кроме учебных пособий там ничего нет. В нём можно делать записи, пометки и добавлять нужные тексты.

– Это всё? – я смущённо потопталась на месте.

София прониклась, её взгляд смягчился, а губы растянулись в подобие улыбки.

– Да. Если будет нужно что-то ещё, обращайтесь ко мне, – она отвернулась и снова уткнулась в экран. Ладно, и на том спасибо.

Когда я вошла в класс, все уже сидели в визуорах. Профессор недовольно покосился на меня. Стоило мне сесть, как он заговорил:

– Растительность составляла двадцать шесть процентов. Трава, деревья и прочие растения были всех оттенков зелёного, и, как и вода в естественных водоёмах, были пригодны для пищи.

Большая часть водных ресурсов была отравлена соединениями солей и минералов, опасных для жизни.

Перед Катаклизмом войны велись исключительно за владение ресурсами. Нефтяные и газовые залежи стали камнем преткновения многих государств. Человечество было на грани вымирания из-за непрекращающихся военных действий.

Я уже надела визуоры и, активировав изображение, поразилась: это совсем не походило на картинки в госпитале. Создавалось впечатление, что я сама присутствую в тех местах, которые демонстрировал профессор.

Захватывающие дух объёмные изображения деревьев и разноцветных, причудливых цветов манили своими ароматами. Огромные океаны шумели и разбрасывали брызги, а горы, касающиеся небес своими верхушками, казались такими близкими. Всё выглядело настолько реальным, что хотелось протянуть руку и дотронуться до волшебства, окутавшего меня.

– Вследствие применения биологического и ядерного оружия, мутации среди населения стали обычным делом.

Генетические отклонения, бесплодие и онкология приобрели характер эпидемии. Торговля детьми была полностью легализована, и, так называемые, «чистые особи» оказывались проданными, будучи ещё в утробах матерей.

«Дефективных» же выращивали на специально оборудованных фермах для дальнейшего использования в качестве доноров, – на этот раз экран визуоров пестрил снимками людей со сплющенными головами, раздвоенными руками и прочими уродствами.