Ника, Эрн и волшебное зеркало

Слушаю вас, – Моника старательно сдерживалась, чтобы не бросить взгляд на дверь в ванную. Она ещё с детства поняла, что если смотреть на спрятанную от маменьки книгу, то маменька непременно посмотрит в ту же сторону.

– Вы обвиняетесь в соучастии в убийстве миора Бернита Ланкандо, сокрытии улик международного заговора, сопричастности к торговле запрещёнными в Кадарии артефактами и покушении на убийство уполномоченного особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами, – твёрдо заявил жандарм, глядя в бледнеющее с каждым словом лицо Моники.

На последней фразе мужчина чуть не споткнулся, услышав подозрительный полувсхлип-полувздох из уборной. Ника закусила щёку изнутри, сдерживая крик отчаяния. Если от первых пунктов обвинения она легко могла отмахнуться, то последнее ставило под удар все её планы. Как бы не получилось в итоге, что вместо примерки платья для приёма в честь свадьбы брата, она наденет тюремные лохмотья.

О том, что в ванной прячется Эрнард, Моника вспомнила только когда жандарм рывком распахнул дверь, замер на пороге и с шумом выпустил воздух, надув щёки.

Девушка шагнула ближе, чуть пригнулась, чтобы заглянуть в уборную, и повторила жест полицейского. На бортике душевой кабины восседал Эрнард, облачённый в позавчерашний костюм Моники: помятая блузка с широкими рукавами-буфами была щедро залита кофе, которым Эрн окатил девушку в тот день; длинная и не очень удобная, но зато подходящая к блузке юбка открывала подкачанные икры, облачённые в те самые кружевные чулки, что выглядывали из корзины для белья.

Моника подняла взгляд выше и прокусила щёку до крови. Белокурые локоны изящными завитками обрамляли узкое лицо Эрнарда, а напудренные скулы казались фарфоровыми. Лёгкий румянец, сливовая помада – самая нелюбимая помада Моники, подаренная ей Татией, – и смущённая улыбка на губах Эрна окончательно добили девушку. Она вцепилась в дверной косяк, несколько раз поморгала и всё же всхлипнула не то от смеха, не то от злости.

– Представьтесь, ларина, – жандарм уже взял себя в руки, бросил взгляд на трясущуюся Монику и снова повернулся к Эрнарду.

– Меня зовут Эрн… Эрния Виано, – прочистив горло, проблеял её начальник, заставив плечи Ники сотрясаться от беззвучных рыданий. Он посмел рыться в её белье! – Я кузина Моники.

– Что вы делаете здесь в таком виде? – спросил полицейский, подозрительно прищурившись и намекнув на босые ноги.

– Ах! Вы не представляете, что произошло! – почти натурально взвыл Эрнард.