Кладбище женщин

Однако, взяв себя в руки, я предложил немедленно начать наш первый совместный обед. В тот же день она, как будто поняв мои чувства и желания, попросила остаться на ночлег. Я, конечно же, с удовольствием согласился, так как день все равно прошел и мне идти более было некуда. Учитывая, что я очень долго жил без ласки, потеряв любимую да еще и маму, и с тех пор жил в строгости, я согласился, ибо голова моя закружилась, словно на карусели. И с тех пор мы стали жить вдвоем.

А спустя месяц, когда я понял, что влюб лен и жить без нее более не могу, и, самое главное для меня, она сама призналась, что без меня жить не хочет и не будет ни одной минуты, я ей предложил расписаться. Мы стали хорошо питаться, и к этому времени наши тела постоянно напоминали нам о своих желаниях. Так мы и поженились. Пышной свадьбы не было – мы зарегистрировали брак, сходили в местную сельскую церквушку. Друзей у меня было мало, у нее тем более, так что застолье мы устроили скромное, на двоих, дома. Надо сказать, что наша идиллия скоро должна была закончиться – на время. Мне пришла повестка в армию. В качестве свадебного подарка, так сказать. Это было не очень кстати… В положенное время я хотел передать Кэтрин перстень, о котором до определенного времени старался ничего не говорить, да и она ни о чем не спрашивала. Меня также восхитило, что, узнав о подарке, который я ей вручу лишь после того, как она родит ребенка, Кэтрин обрадовалась как малое дитя. Она даже стала подпрыгивать и хлопать в свои нежные ладошки. И эта ситуация сильно взволновала меня. Потом была армия… Мучительные дни разлуки с любимой. А год спустя, когда этот долгожданный час – час рождения нашего сына настал, во время родов Кэт умерла. Умерла после появления на свет моего дорогого Эдгара. Я был там, в больнице. Меня отпустили из части, конечно же, в очень короткий отпуск по семейным обстоятельствам. Я держал на руках своего сына и плакал. Плакал, когда тело Кэтрин накрыли простыней и увезли. Все слезы я выплакал тогда, и на похоронах их уже не было. Я не мог больше ни рыдать, ни видеть весь этот мир, ни дышать без Кэтрин… Я просто не хотел жить.