Тебя зовут Макс

Стало нечем дышать. Ну, вот и все. Это конец. Я поймал себя на мысли, что думаю об этом спокойно. Наверное, просто устал. За пеленой дыма я различил силуэт мальчишки. Он не убегал от меня. Грустно смотрел прямо мне в глаза и ничего не говорил. Кто-то сильной рукой выдернул меня из огненного плена, и я снова оказался в больничной палате.

– Макс, очнись! Макс! – это был Андрей Иванович. – Уфф… Ну и напугал же ты меня, дружище…

– Что со мной, док? – просипел я.

– Горишь весь. Вроде на поправку шел и на тебе… Похоже на шок, но вот что его спровоцировало – не пойму.

Давай, рассказывай.

Я не знал, стоит ли ему рассказывать о моем знакомстве с «ночной феей». Андрей Иванович заметил мою неуверенность, но расшифровал ее по-своему.

– Вспомнил что-то, и рассказывать не хочешь? Есть, что скрывать от меня? Как хочешь. Там за дверью следователь топчется уже два часа. Удачи.

– Док, подожди… Не вспомнил я ничего. Просто ночью…

– Что ночью? Договаривай, раз начал.

Я выдохнул и рассказал о том, как проснулся от головной боли, о том, как звал медсестру, просил таблетку и о том, как она назвала меня убийцей.

Ничего не утаил и от этого, с одной стороны, чувствовал какое-то облегчение, а с другой – ненавидел себя за жалобу на женщину, у которой наверняка был повод для ненависти к убийцам и похитителям, каким она меня считала. Док нахмурился и сжал руку в кулак, от чего его костяшки побелели.

– Ай да Елена Сергеевна… Я ей сейчас устрою…

– Андрей Иванович, не нужно. Я в порядке. А что до нее, так Бог ей судья.

А вдруг я действительно и ребенка украл у родителей, и убил кого-то… Это меня больше всего мучает. Мозг отказывает в это верить, да и сердце тоже. Если правда я такой, как все говорят, так зря ты меня спасал…

– Медики клятву Гиппократа дают. Это святое. Как Библия. И каждый эту клятву чтить должен. Елене Сергеевне я обязательно про это напомню. Ты мне скажи лучше, готов с полицией общаться?

– Готов. Когда никогда, а все равно придется. Зови.

Андрей Иванович коротко кивнул и вышел за дверь.

Я слышал его короткие наставления следователю о том, что мне нельзя много разговаривать и волноваться. Почти сразу в палату зашел подтянутый крепкий мужчина в штатском лет тридцати пяти с маленькими круглыми глазками, которые как-то не пропорционально располагались на его правильных чертах лица.

– Капитан Михайлюк, – представился он и протянул удостоверение, в котором я, впрочем, не успел что-либо разглядеть. – Рассказывайте.