Тебя зовут Макс

Ситуация усугублялась тем, что на запрос о дактилоскопии Говорова, с которой просил посодействовать Егор, пришел неутешительный ответ, в котором сообщалось, что весь архив по заключенным в Можайске сгорел пять лет назад. Часть данных успели загрузить в базу, но некоторые сведения безвозвратно утеряны, в том числе, сведения о Говорове.

– Слушай, Егор, давай поступим следующим образом. Разошли во все больницы нашего и соседних районов запросы о медицинском персонале, в первую очередь, о хирургах. Может, кто срочно уволился, пропал, уехал и так далее.

– Сделаю, товарищ полковник. Спасибо за совет. Разрешите идти?

– Иди. Держи меня в курсе.

Егор вышел на улицу и надел капюшон. Мерзкий дождь. Капитан Михайлюк пошел по дороге в сторону своей остановки и вдруг понял, что проходит мимо того самого нищего, за которым наблюдал из кабинета Семена Петровича. Ему вдруг стало безумно стыдно за себя и окружающих, которые монотонно бежали по лужам осеннего города.

– Держи, дедуль, – сказал Егор, протягивая купюру старику.

Старик поднял глаза и заплакал. Трясущейся рукой он взял деньги и перекрестил Егора.

– Дай бог тебе здоровья, хороший человек… Пенсия четыре тысячи, старуха моя болеет, разве прожить… – проговорил он, как бы оправдываясь.

Егор не знал, что ответить. Он нахмурился своим мыслям о голодных стариках и больных детях, которые умирают, потому что не имеют этих проклятых бумажек с нарисованными нулями.

– Спасибо вам, – сказал Егор старику и пошел прочь.

– Да мне-то за что? – почти шепотом спросил старик, задыхаясь от волнения.

– За жизнь, – коротко ответил Егор.

Он поднял глаза на окно Степана Петровича. Полковник Потапов все также задумчиво стоял у окна.

– И вам, Степан Петрович, спасибо, – сказал одними губами Егор.

Он понял, какую науку сегодня преподал ему его учитель, друг его отца, так рано ушедшего из этой нелегкой жизни.

ГЛАВА 12

Егор не стал дожидаться свою маршрутку и пошел домой пешком. Нужно было обдумать все, что ему стало известно, разложить по полочкам в своей голове. Однако, то одна, то другая деталь постоянно сползала с этих самых полок, разбивая вдребезги все возможные версии капитана Михайлюка. Кажется, что дождь, наконец, закончился. Или нет. Егору сейчас было плевать на погоду.