Богоявленское. Том 2. Смута

? Ой, да зачем мне? По науке коров доить или картошку садить?

? На то, Полюшка, тоже свои науки имеются, животноводство называется и агрономия.

? А вы придёте нонче вечерять с нами? – спросила вдруг Полина. – Я ухи наварю.

Игорь успел только улыбнуться в ответ, как разговор их прервал подошедший со двора Фарух.

? Полинка, чего расселась? Работы тебе нет разве? – строго сдвинул он брови. – Ступай лучше смотровую подготовь. Будешь сегодня помогать мне.

И, как только дочь ушла, Фарух тут же осёк Игнатова.

? Послушайте, голубчик, я не спрашиваю, кто вы, и зачем в Богоявленском, но предупреждаю, держитесь подальше от моей дочери. И оставьте в покое молодого барина Георгия. Должно же быть в вас хоть какое-то милосердие. Ему всего четырнадцать лет, он ещё несмышлёныш совсем. Вы что же, хотите ему жизнь поломать? Мне встречались такие, как вы. О, я хорошо знаю вашего брата. Если хотите знать, это из-за таких как вы, я был вынужден уехать из Москвы, бросить университет. Вы даже представить себе не можете, что значит для мальчика из башкирской деревни, быть принятым в Московский Университет! Меня ждала совсем другая жизнь.

Вот так, голубчик. Или как у вас принято, товарищ?

Игорь слушал Фаруха спокойно, не перебивая, и так же спокойно ответил:

? Я знаю, что это значит. Я знаю, что это такое «закон о кухаркиных детях». Знаю, как больно всё это бьёт по человеку. Но придёт наше время.

И уже шепотом Игнатов добавил:

? Мы отомстим. За всё отомстим.

? А, что касается вашей дочери, ? снова в полный голос заговорил Игорь.

 – Так я женат. Тут вам бояться нечего. И о Егоре напрасно вы так. Он умён не по годам. Он умнее, чем вам кажется. Ему хорошо знакомы истинные человеческие ценности. А главное, в его груди бьется пламенное, справедливое сердце.

? Батя, глянь-ка, ? распахнув окно, крикнула Полина, и указала пальцем на дорогу. – Никак наш Митька?

По просёлочной дороге действительно шёл Митька. Шёл уверенной поступью, распрямив широкие плечи. И чем ближе подходил он к дому, тем больше ускорял шаг.

Сердце его бешено колотилось, так хотелось скорее войти в свой родной дом, в котором не был два долгих года, обнять любимую сестру Машу. Но подойдя к калитке, взгляду его предстала лишь высокая трава, за которой едва виднелись заколоченные окна дома.

Митька в полной растерянности сидел посередине пустой комнаты, когда у него за спиной послышался чей-то кашель. Обернувшись, он увидел Арсения.

? Арсюха! – обрадовался Митька.