Пленённая снами

Но ты ходила такая отрешенная, что я не рискнула тебя спрашивать.

– Жаль… – едва слышно сказала Ника.

– Хотя… Знаешь, тогда болтали, что он чуть ли не в коме. Кто-то даже на наркотики думал, я не воспринимала всерьез, но вот после его слов о больнице…

– Это неправда! – неожиданно для самой себя выкрикнула Ника. И вспомнила.

Они летали в Луйире вместе. Она, Игорь и… Кирилл.

– Ника, ты в порядке?

– Да. Нет. Не знаю. Что-то мне нехорошо. Юль, я лучше поеду домой.

– Ладно, – растерялась подруга.

 – Может, мне тебя проводить?

– Нет, не переживай. У кого я конспекты переписывать буду? – улыбнулась Ника через силу.

Она вышла в университетский двор и глубоко вдохнула.

«Я летала не одна!» – билось в голове.

Ника застонала и сдавила пальцами виски. Больно… Вспышка, и перед глазами картинка. Ёж в Луйире. Раздирающая сердце боль – он погиб! И тут же робкая, неуверенная радость. Жив?.. Он жив!

Слезы солеными ручейками стекали по щеками и капали на траву, покрытую первыми опавшими листьями.

Ника отошла к ближайшему дереву и прислонилась к нему лбом.

«Черный смерч. Делур. Зачем?..»

И ответ пришел. Только не на тот вопрос.

Потерянные воспоминания, словно прорвав плотину, вылились из глубин подсознания наружу. Картинки хаотично замелькали одна за другой. Вот его улыбающееся лицо, серые с неповторимым темным ободком глаза смотрят хитро и ласково, темные, почти черные волосы, спускаясь до половины шеи, обрамляют совершенное лицо… Тоже лицо, тонкие губы по-прежнему улыбаются, только глаза с залегшими под ними тенями пронзают теперь холодом взгляда.

Еще видение. Безжизненная тошнотворная серость. Та самая. Она стоит посреди огромной пустыни, и бушующий ветер развевает ее длинные волосы. Глазам трудно что-либо разглядеть сквозь начинающуюся бурю, но она должна, и она видит. Человек, словно бархатным покрывалом окутанный тьмой. Такое знакомое и такое чуждое лицо. Его лицо.

Кирилл. Делур – это Кирилл.

– Нет! – Ника зажмурилась, не желая верить, думать, чувствовать…

Спазм скрутил тело. Если бы не пустой желудок – ее непременно стошнило бы.

Радость за невредимого Ёжика отступила перед болью, недоумением и гневом на Кирилла. Как он мог?!

Она еще долго сидела под деревом, пока шумная компания, вышедшая из корпуса, и мысль о том, что ее может увидеть Юля, не спугнули ее.

Как во сне Ника добралась до дома и, не раздеваясь, упала на кровать.