Кофеманка

Мало ли на свете ебанутых, но только такие и не отступают:) И какого же было ее удивление и понимание, что хорошие мужчины – те же дети в душе, также ранимы. Чем больше он увлекался ей, тем больше менялся и открывался. Даже удивительно, как из пошловатого красавчика бабника-повесы вдруг начало прорезаться, а вернее искренне показываться, не просто человеческое, а глубокое и трогательное. Внутри него шел сложный процесс «очищения»: мускульная/мускульная броня дала трещину и стало отшелушиваться все напускное, псевдо-брутальное.

Оказалось, что для его неотразимой внешности, он действительно давно не был на романтических свиданиях, по большому счету забыл, как это делается, а самое главное зачем. На их первом «настоящем» свидании, он нервничал больше, чем она. За этим было забавно наблюдать, но она не подавала виду:) Все это было, конечно, прекрасно и в целом ей льстило, что она опять подвинула или растопила замерший пласт очередной мужской души, но… что дальше с этим делать? Это же надо снова выходить замуж, а она этого явно не планировала…»

Или:

«О, если бы эти цветы умели говорить, какую историю любви, вернее борьбы могли бы рассказать:) Они встретились почти год назад всего лишь на час.

Один час, который изменил их жизни. Потом ковид неожиданно разделил их на страны. Все это время они переписывались и созванивались, чего только не наговорили, что только не узнали друг о друге. Иногда расстояние – лучшая откровенность. А он любил поговорить о себе любимом:)

Она сбилась со счета сколько раз блокировала его, и получала цветы от него.

Но, при этом была настолько не готова впустить его в свою жизнь, что дала адрес дочери для доставки букетов:) Ей это тоже поднадоело, и она шутила: «Мать, уймись»:) После очередной блокировки, когда он писал или звонил с нового номера, она говорила:

– Опять ты:) Изыди, нечистая:) Зачем?:)

И на своем, почти идеальном, каком-то чеховском русском, отвечал:

– Потому что я чувствую тоску между нами…

Она умирала от его бархатного, низкого голоса с акцентом.

Самое мягкое, что он ей говорил в сердцах:

– Моя любимая врединааааа.

– Да, вредина, которая тебе не по зубам.

Самое жесткое:

– Ты больная на всю голову,

На что тут же получал в ответ:

– Не смей со мной так разговаривать!

Он извинялся, и сразу затихал, на время:) Когда ее совсем несло, она писала: «Ты ищешь легкой победы там, где ее, в принципе, быть не может.