Кофеманка

«Она выла от одиночества и любви» –это из спектакля «Загадочные вариации». Не выла, но было тошно. Я еще не так давно развелась, и еще не успела влюбиться снова:) Я могла бы поспорить тогда с Цицероном, сказавшим, что: «Если у тебя есть сад и библиотека, то у тебя есть все, что тебе нужно». Для жизни да, но для счастья ли?

Вернувшись от соседей, обычно я разжигала камин, наливала себе кьянти, заворачивалась в огромный меховой плед, купленный когда-то папой в подарок моей маме. Только от большой любви делаются самые бесполезные подарки:) Итак сидела, смотрела на огонь в камине, слушала Sade и грустила…

– Тебе классно:) Ты на даче и свободна.

– Это ты свободна, и тебе классно, ты работаешь в такси и выходишь без пропуска:)

– Отчасти, да.

– Кажется, Цицерон сказал: если у тебя есть сад и библиотека, у тебя есть все. Хотелось бы у него уточнить: этого достаточно, чтобы не сойти с ума или для счастья?

– Вероятно, он имел ввиду душу.

– Сколько тебе лет?

– 33.

– Хороший возраст:) Христа.

– Неожиданно переходный, я бы сказала.

В нашей с ней беседе меня больше всего поразило, насколько быстро она считала/поняла меня. Буквально на пятой минуте жестко написала про боль моего развода. Пять минут, КАРЛ!!!)

– Ты развелась или у тебя умер муж? Почему ты хоронишь себя? ЧТО с тобой?

– Развод – маленькая смерть:) Не думала, что от меня так несет мертвичиной:)

– Да, это чувствуется. Ты из Москвы?

Десятки, если не сотни диалогов с мужчинами за пару месяцев до этого и ни один не капнул так быстро, и так далеко! Потому что всем по большому счету было плевать, все хотели тела, но не души…

А дальше, дальше была жесть женской откровенности.

Такая, которая бывает только у попутчиц, только теперь в 21 веке не в вагоне поезда, а в вагоне информационного пространства. Но это было только начало, дальше она подробно рассказала о своих абортах, семейной жизни, каких-то безумных «газпромовских» мужчинах. Не думаю, что она когда-то прочтет этот текст, но все же приношу заочно свои извинения, что частично выложила эту переписку в мир.

– Мужчины? Всякие были. От бензиновых до газпромовских. И все в моих глазах были достойными. Потому что они жили. Как могли. Как были извращены, как приспособились. Для меня нет худших и лучших.

– Похвально. Я не так толерантна:)

– Я вообще с трудом понимаю штампы «достойный» или нет… меня подташнивает от этого…

– Согласна. Живые, редкие – ценнее… Для памяти. Даже, если только тела.