Лукерья

Рите казалось, что улицы необыкновенно широкие, дороги громадные, а витрины волшебно прекрасные. Она словно очутилась в волшебном городе, где красавец принц полюбил ее, простую девушку.

Гуляя, они разговаривали на разные темы. Было так легко и непринужденно им вдвоем. Казалось, знакомство началось не вчера, а давным-давно. Маргарита, такая юная и невинная, ощущала себя рядом с Богданом будто за щитом, под надежной охраной. Молодой человек, пораженный в самое сердце, удивлялся ее простоте и открытости.

Еще ночью не в силах заснуть, он перечитывал Омара Хайяма и запомнил несколько строк.

– К сиянию луны, красавицы ночной,

Добавлю я тепло, даримое свечой,

Сверканье сахара, осанку кипариса,

Журчание ручья… И выйдет облик твой, – процитировал Рите Богдан, на что девушка захлопала ресницами и чуть не проронила слезу.

– Ты что? Я тебя обидел? – удивленно спросил Богдан.

– Нет. Этот вечер, он такой… такой особенный и неповторимый. Он как будто наполнен множеством бисерин, которые каждая по-своему блестит и одаряет искорками чувств и эмоций, – витая в облаках и уже не стесняясь откровенничать, сказала Рита.

– А я представляю вот что, но только не смейся. Не будешь смеяться? – спросил парень.

– Нет, наверное… Вообще я страшная хохотушка, – ответила Рита.

– Я представляю наше с тобой знакомство, сегодняшнюю встречу и вообще то, что между нами происходит, как что-то воздушное и большое, пахнущее ванилью и похожее на огромную сладкую зефирину, – задумчиво сказал Богдан.

Рита терпела как могла, но расхохоталась. Молодой человек тоже подхватил, и они вместе смеялись, говоря «зефирина», а еще разводили руки в стороны и показывали: «Во-о-от такая».

Расставаться было грустнее грустного, но Богдан произнес:

– Мы расстаемся, чтоб встретиться вновь?!

На душе стало чуточку легче, Рита закивала. Они обнялись на прощание. Рита вошла в общежитие, дверь противно заскрипела, а Богдан зашагал по направлению к метро.

В этот вечер Рита никак не могла уснуть.

Далеко за полночь, а она все вертится. И матрас ей стал жестким, и подушка тонкая, а кровать влажная, словно яма в земле. В придачу ко всему в соседней комнате гульванила компания, весело выкрикивая: «Свободу попугаям! Мы вырвались! Наливай!»

«Собака Баскервилей»

Под утро Рита отрубилась. Ей снилось море. Девушка шла вдоль кромки воды на песчаном пляже. Теплое и ласковое море нежно прикасалось к ее ногам.