Даша и ее ночной кошмар

– И что именно пишешь? – парень откинулся на спину стула, одной рукой вальяжно приобняв Вику за талию, а вторую положив на стол. – Фантастику? Детективы?

– Романы, – ответила всё так же односложно, начиная терять интерес к разговору, и даже к пироженке.

– И о чём же твои романы? – ехидно усмехнулся собеседник, противно забарабанив пальцами по столу. – Если это, конечно, не секрет!

– Секрет! – твердо заявила и, отодвинув от себя пирожное, снова уткнулась в блокнот.

Краем глаза я заметила, как Вика отвесила своему ухажеру подзатыльник.

Может быть, именно поэтому новых вопросов мне никто и не задавал. Несколько раз ловила извиняющийся взгляд подруги, но к примирению я была пока не готова. Намного приятнее сейчас было думать об усмехающемся демоне в килте, чем о сидящих рядом со мной реальных людях. Перевернув страницу блокнота, я старательно вывела имя главного героя:

Дайран

Глубоко вздохнув, прикрыла глаза, воскрешая в памяти каждую деталь придуманного образа.

Чуть дрогнувшие пальцы ещё крепче сжали шариковую ручку, и под именем демона появилось ещё несколько слов:

Карие глаза с коварным прищуром, длинные черные волосы, цвета воронова крыла, чувственные губы, волевой…

– Ой, извини… – чахоточный сосед слева неуклюже задел меня локтем и едва не вылил себе на колени остатки чая.

Образ будущего главного героя тут же, как ветром сдуло. Снова! Медленно выдохнув, я поджала губы, из последних сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу неприличные ругательства.

От огорчения даже защипало глаза.

Подперев ладонью щёку, я принялась бездумно ворошить облако белкового крема, оставшегося на песочной корзинке. Веселое щебетание Вики и смех её друзей заставляли меня мечтать о тишине собственной квартиры.

Я уже знала, что как только приду домой, то сразу же возьмусь за написание биографий для героев будущего романа… и начну обязательно с Него… Дайран – гордый, кареглазый, с волевым подбородком и манящими губами, к которым так и хочется прикоснуться, чтобы очертить пальцами их плавный контур.

Я так живо представила себе этот образ, что в какой-то момент с изумлением поняла, что смотрю в глаза тому, о ком собиралась писать книгу. Вот только черты его лица исказили злость и раздражение, а не томная нега и лукавство. Почему-то стало страшно за собственный рассудок…

Что за ерунда? Я невольно дернулась назад, уперевшись в высокую спинку стула и часто заморгала.