Телохранитель его величества

И где это видано, чтобы из-за молодой фаворитки монарх отказывался жениться. Хотя сама Виллет даже не представляла, почему именно она виновна в отсутствии королевы и наследников.

– Уж не знаю, чем она завлекла его величество в свои сети, – сестра-сиделка задумчиво вздохнула. – Но точно не благородным воспитанием. Если бы ты только видела ее наряды! – шепот стал чуть громче. – Разоденется в мужской костюм и разгуливает в нем по дворцу с гордым видом!

Виллет невольно усмехнулась. Ее повседневные наряды действительно вызывали немало раздражения у придворных дам.

Но она имела полное право носить свою форму и действительно гордилась этим. С громким стуком хлопнула входная дверь, отчего Виллет Дамгор вздрогнула, вынырнув из собственных мыслей.

– А ну, брысь! – прозвучал по-старчески хрипловатый голос, а затем ее слух уловил звук шаркающих по полу ног.

Дверь в очередной раз громыхнула, оповещая о том, что сестры-сиделки исполнили приказ лекаря Атэя. Сам же целитель заглянул за ширму и, увидев легкую улыбку на губах зеленоглазой девушки, отодвинул ее совсем.

Выбеленные сединой волосы, россыпь глубоких морщинок, добрые светло-карие глаза. Даже с закрытыми глазами Виллет видела его лицо, словно наяву. Целитель никогда не менялся. Этот мужчина с самой их первой встречи относился к ней как к родной внучке, которой у него никогда не было.

– Ну что, милая? – лекарь присел на край кровати, ласково взяв девушку за руку.

 – Как ты себя чувствуешь? – Вторая его ладонь осторожно легла ей на лоб. – Голова болит?

Виллет слегка кивнула, чувствуя, как мягкая старческая ладонь смещается к виску и замирает уже там. Голова почти сразу же перестала болеть, и теперь Виллет могла лучше сосредоточиться на своих ощущениях. Кроме теплой ладони она почувствовала прохладный металл. Сколько она помнила, Тиал постоянно носил на левой руке старый перстень, который всегда оставался холодным.

– Теперь тебе лучше, Ви? – мягко спросил лекарь, вкладывая в руку Виллет что-то маленькое и шелестящее.

Волна нежной благодарности тут же затопила женское сердце. Даже спустя тринадцать лет, целитель не изменял своей привычки при каждой встрече вкладывать в ее ладонь маленький леденец, завернутый в тонкий пергамент.

– Здравствуй, Тиал, – еле слышно произнесла Виллет, медленно открывая глаза. Голос еще не совсем восстановился после последних событий.